У НАС ЕСТЬ МОРАЛЬНЫЙ ДОЛГ ПЕРЕД ПРОШЛЫМ...
ЛЕОНИД ФИНБЕРГ
Леонид ФИНБЕРГ — директор Киевского Института иудаики, член Президиума Еврейской Конфедерации Украины
— Леонид Кушелевич, несколько слов о Вашей юности.
— Родился я в пролетарской семье, как писали в анкетах того времени, — отец — рабочий, мать — бухгалтер. Родителям было не до высоких духовных запросов: они жили трудной советской послевоенной жизнью. Первые книги я увидел достаточно поздно, поступив в Механический техникум и занявшись самообразованием. Тогда у меня появилось несколько друзей из интеллигентных семей. В их домах я впервые увидел хорошие домашние библиотеки, познакомился с первым в своей жизни «самиздатом» — книгами Окуджавы, других полулегальных авторов. В то время я действительно хотел стать мастером на производстве — о других жизненных выборах я знал немного. Да и для отца это было мечтой он — рабочий, а я, его сын, — мастер. После техникума я поступил в КПИ на вечернее отделение (на стационар еврею было трудно пробиться) и продолжил свое техническое образование.
— Вероятно к этому времени, исходу оттепели, относится и Ваше вхождение в гуманитарную сферу?
— Да, я был активистом одного из молодежных клубов, и это важный этап в становлении моих гуманитарных и общественных ориентаций. К той поре большая часть моего времени была уже отдана изучению истории, социологии, самостоятельному продиранию сквозь сотни тщательно отцензурированных статей, посвященных этим проблемам. При этом больше 20 лет я проработал в проектном институте, начав техником и под конец став главным специалистом, начальником отдела. Но тяга к общественно-политической и гуманитарной сфере давала о себе знать, и параллельно я писал «в стол» социологические статьи. Ключевой работой стал анализ всенародного обсуждения брежневской конституции 1977 года. Эта статья в конце 80-х была опубликована в журнале «Философская и социологическая мысль». Она и стала моим входным билетом в социологию. Меня пригласили в редколлегию этого уважаемого журнала. Там собралась хорошая компания: Мирослав Попович, Юрий Прилюк, Вадим Скуратовский, Константин Сигов, Виталий Крюков, Евгений Головаха, Наталья Вяткина, Владимир Жмыр... Дружба с этими людьми и наша совместная деятельность многое определили в моей жизни.
— А как произошло Ваше первое соприкосновение с иудаикой?
— Еще в конце 70-х годов мы устраивали вечера еврейской культуры, полуподпольные в то время. В конце 80-х, когда возникли официальные еврейские движения, я, как и другие, делал свой выбор. Мне грустно было наблюдать минимальную интеллектуальную компоненту еврейской среды того времени. Мне захотелось поучаствовать в создании еврейских интеллектуальных центров. Это и было основным побудительным мотивом моего вхождения в еврейские движения. Нужно было определить, с чего начинать. Решили, что следует объединить всех, кто прямо или косвенно интересовался иудаикой, а также сосредоточиться на изучении еврейской истории в ХХ веке в постсоветских странах — наименее изученной страницы иудаики.
— Каким Вы хотели видеть создаваемый Институт иудаики?
— Мы стояли перед дилеммой — создание Ассоциации иудаики или Института. Я настаивал на Институте, который должен собирать и формировать профессионалов. Прошли годы, и я не могу сказать, что сегодня дилетантизма и профанации в иудаике стало меньше, но, безусловно, появились и серьезные исследования, публикации. Думаю, что в этом есть и наша лепта. За это время выстроилось несколько основных направлений нашей деятельности — исследовательское, архивная работа, запись устной истории. Кроме того, мы проводим ежегодные конференции по еврейской истории и культуре, издаем книги, работаем в области арт-иудаики.
— А что для Вас первостепенно — исследовательская работа или научно-просветительская деятельность?
— Мы все полуученые, полупросветители, и порой ближе к аматорам, чем к грамотным ученым. Однако исследовательские и издательские программы — самые важные в нашей работе. У нас есть определенный моральный долг перед прошлым. Мера неизученности еврейской истории в ХХ веке огромна. Тому много причин. Читателю не нужно объяснять, что если о восстании в Варшавском гетто остались дневники, то люди, уходившие в Бабий Яр, слова не успевали сказать. За прошедшее время Институт выпустил более 30 изданий, только в этом году выходит около 10 книг. Далеко за пределами Украины известен наш альманах «Егупец» — по сути единственный литературно-публицистический еврейский журнал на постсоветском пространстве. Известна и наша серия «Библиотека Института иудаики», в которой вышла монография Михаила Мицеля по истории синагог Киева и Львова, книга Жанны Ковбы о поведении местного населения в годы Второй мировой войны в Галичине, монография Ростислава Мительницкого о еврейской застройке Луцка, сенсационное исследование Вадима Скуратовского об авторе «Протоколов сионских мудрецов», 600-страничная монография известного фольклориста Моисея Береговского «Пуримшпили»... Хочется вкратце сказать и о наших арт-программах. Мы издали три календаря с произведениями еврейского искусства, сейчас готовим четвертый. Практически ежемесячно в одной из лучших галерей Киева — «Тадзио» — открываются экспозиции, представляющие еврейскую тему в творчестве художников Украины, Израиля, США, Чехии, России. В прошлом году мы провели кинофестиваль «Ханукия-2000» — еврейская тема в шедеврах мирового кино. Интересен опыт проведения Дней еврейской книги — совместной акции ряда еврейских организаций города. В этом году основная тема этого фестиваля — еврейский Киев рубежа веков. Будут представлены уникальные коллекции — старой еврейской фотографии, еврейских политических листовок, газет и книг начала XX века, идишистские фильмы, театральная жизнь того времени. Фестиваль состоится во второй декаде октября в общинном центре «Подсолнух». Спонсор большинства наших программ — Американский распределительный комитет «Джойнт» в Украине.
— А как Вы в целом оцениваете современное состояние иудаики в Украине?
— Мне уже приходилось говорить, что все мы — советские люди в гораздо большей степени, чем это себе представляем. И жажда строительства потемкинских деревень превалирует над трезвой оценкой того, что происходит (это относиться не только к Музею независимости Украины). Безусловной заслугой общины можно назвать возрождение еврейских школ и благотворительности. Однако сделанное — лишь малая толика того, что необходимо для полноценной национальной жизни. То же и в иудаике. Профессиональная иудаика — это десятки монографий по одной тематике, это сотни тысяч книг в библиотеках. Мы же за все время в Украине имеем всего около 300 изданий по иудаике и, дай Б-г, чтобы 20–30 из них были оценены мировым сообществом как профессиональные. Для этого существует общепризнанный критерий — индекс цитирования. Такая же ситуация и с еврейскими газетами, которые в большинстве своем напоминают многотиражки больших заводов, а не полноценную прессу. Все это свидетельства слабости наших общин, слабости и иудаики.
— И какова же перспектива?
— Всегда трудно отвечать на этот вопрос. Если в самом общем виде — то не думаю, что наша перспектива оптимистическая. Об этом свидетельствует прежде всего демография: смертность на порядок превышает рождаемость, а есть еще эмиграция, ассимиляция и так далее. Однако нам не остается ничего другого, как делать свое дело, и оно с неизбежностью принесет плоды. Результат вряд ли будет впечатляющим, но хотелось бы, чтобы он был, и был бы профессиональным. Хотелось бы, чтобы то, что мы делаем, стало достоянием научной общественности. Это я говорил об истории, но сегодня уже очевидна необходимость изучения феномена современной еврейской жизни в Украине. Здесь еще меньше серьезных работ, исключением являются лишь статьи Иосифа Зисельса о демографических и социальных проблемах общины.
Интервью Михаила Гольд
