«Независимая газета»

КИЕВСКИЙ ФЛАЖОЛЕТ

Альманах с еврейским акцентом

Егупецъ. Художественно-публицистический альманах Института иудаики. - Киев, 2002, # 10, 420 с.

По теперешним временам "долгожитель" - десятый номер киевского альманаха, который регулярно и самостийно добирается до книжной Москвы. Окрестил "Егупецъ" Шолом-Алейхем - так иронично в его прозе именуется Киев, заместитель египетского изгнания евреев. Название "Егупецъ" - рикошет, ирония иронии, так как выпускает его активно действующий на Украине Институт иудаики. Издание двуязычное. Неестественно, но исторически объяснимо отсутствует язык, на котором писал Шолом-Алейхем, - идиш. По словам одного из редакторов - Мирона Петровского, Гитлер уничтожил читателей, Сталин писателей, и теперь это альманах для обширной русско-украинской аудитории - с легким еврейским акцентом.

"Егупецъ" возник в 1994 году как отклик на явственную необходимость иметь печатный орган, около которого собрались бы творческие силы, что тяготели к Институту иудаики. С их помощью уже с первого номера удалось найти произведения, которые заинтересовали читателей и потенциальных авторов. "Егупецъ" становился все интереснее и насыщеннее. Наряду с художественною прозой и поэзией появились рубрики "Наши публикации", "Мемуары", "Еврейские судьбы. Век ХХ", "Эпистолярия", "Искусство" и др. Круг авторов значительно расширился за счет писателей Израиля, США, Германии. Свои произведения для первопубликации начали предлагать известные авторы, среди них - Ицхак Мерас, Григорий Канович, Светлана Алексиевич, Владимир Дрозд. Печатались и впервые выполненные переводы классиков еврейской литературы - Исака Башевиса Зингера, Бенциона Томера, Рахили Баумволь. Особое место в альманахе занимают литературоведческие исследования и републикации давно забытых авторов.

Стал значительным и изысканным полиграфический облик ежегодника, теперь все его номера украшены цветными вклейками, иллюстрирующими искусствоведческие статьи. В # 10 речь идет о крупнейшем российском художнике и скульпторе Вадиме Сидуре, о "тихой графике" колдовского Анатолия Каплана и о страшной бездне - выставке рисунков маленьких узников гетто в чешском Терезине. С ними в унисон звенят впервые переведенные на украинский "Молитвы тех, которые не молятся" Януша Корчака. Вообще десятый номер как бы стихийно произрос на польской почве - в нем впервые опубликованы украинские переводы из Юлиана Тувима ("Мы, польские евреи..."), Станислава Ежи Леца ("Непричесанные мысли"). Им аккомпанирует украинский извод "Еврейских мелодий" лорда Байрона.

И все же центральная фигура альманашной экспозиции - Семен Анский. Воспоминания о нем хранит проза Мандельштама: "Семен Акимыч Анский совмещал в себе еврейского фольклориста с Глебом Успенским и Чеховым. В нем одном помещалась тысяча местечковых раввинов - по числу преподанных им советов, утешений, рассказанных в виде притч, анекдотов и т.д... Слушатели за ним бегали. Русско-еврейский фольклор Семена Акимыча в неторопливых, чудесных рассказах лился густой медовой струей. Семен Акимыч, еще не старик, дедовски состарился и сутулился от избытка еврейства и народничества: губернаторы, торы, погромы, человеческие несчастья, встречи, лукавейшие узоры общественной деятельности в невероятной обстановке минских и могилевских сатрапий, начертанные как бы искусной гравировальной иглой" ("Шум времени").

В "Егупце" впервые опубликован первоначальный русский текст (считавшийся навсегда утраченным) знаменитой драмы Анского "Дибук" ("Меж двух миров"). Й.Петровским-Штерном изложен захватывающий литературный детектив его многолюдных поисков, а также сделан не менее впечатляющий комментарий образов и перевоплощений в самой пьесе. "Многажды исправленный и переведенный "Дибук" (ивритский и идишистский), - пишет он, - определил направление еврейского театрального искусства ХХ столетия, вывел на европейские подмостки московский Камерный еврейский театр "Габима", лег краеугольным камнем в основание современной израильской драматургии и сформировал фольклорно-этнографический репертуар американского еврейского театра. Кроме того, сделанный с идишистского "канона" английский перевод был включен в антологию шестнадцати лучших европейских драм... и к концу ХХ столетия приобрел неслыханную, почти анекдотическую популярность".

Нужно признать, действительно не состарившаяся, лукавая русско-еврейская печальная драма. Ее искусную нежную гравировку только подчеркивает, но не затемняет слегка избыточная роскошь гебраистического и каббалистического комментария. Так не исчезает меж двух миров печальная улыбка, генообразующее и "гейнеобразное" тминное дыхание хлеба - легкий акцент.