(отделение политологии и Франкельский центр иудаики,
Мичиганский университет)
ПРИСТРАСТИЕ, ПРИЧАСТНОСТЬ, ОТЧУЖДЕНИЕ:
ЕВРЕИ, ЕВРЕЙСКИЕ ОБЩИНЫ В УКРАИНЕ И РОССИИ
Доклад, представленный на конференции «Еврейская политика
и политическое лидерство в исторической перспективе»,
Бар-Иланский университет и Гарвардский университет,
январь 1999, Рамат Ган, Израиль.
Граждане многих пост-cоветских стран свободны в своем выборе идентичности, в определении ее личностного, социального смысла или культурного контекста и своих связей с государством, в котором живут.
Одновременное крушение наднациональной идеологии коммунизма и советского государства как такового заставило отдельных граждан и целые государства переосмыслить самое себя. Лидеры Эстонии, Латвии и большинства среднеазиатских стран строят свои государства, прежде всего, как «этнические», цель которых — защита интересов преобладающей национальной группы. К другим народам в таких странах относятся толерантно, но у них намного меньше возможностей занять ведущие позиции в политической, экономической и социальной жизни.
Россия и Украина, напротив, «государства граждан»; принадлежность граждан к государству здесь определяют политические, экономические, территориальные, но не этнические критерии. В государствах по преимуществу «этнических» евреи, равно как славяне и представители других неавтохтонных наций, оттеснены на политическую обочину, в «государствах граждан» они участвуют в политической жизни наравне с другими. Это предполагает необходимость определить свое отношение к государству. Некоренные нации — евреи, поляки, немцы и теперь даже русские в «ближнем зарубежье» (бывшие республики СССР) — ищут свою национальную идентичность, решают, как относиться к стране, в которой живут, к своим сородичам за границей, остаться ли им на земле, где они родились, или эмигрировать на вероятную родину.
Исторически сложилось несколько типов взаимоотношений еврейской диаспоры с принявшими ее странами. Евреи находились под властью местного правителя, который их защищал, но требовал за это определенных экономических «услуг». Между правителем и подданными складывались специфические отношения взаимообмена. Евреи были лояльны к правителю, а не к абстрактному государству. В Кракове, Люблине, Братиславе и в других городах они жили «pod zamczem» (под збмком), и если хозяин замка менялся, евреи должны были заключать с ним новый договор. При таких взаимоотношениях евреи были обречены оставаться «вечными гостями». Лишившись покровительства, они, чаще всего, покидали обжитые земли.
Современный вариант таких отношений — положение еврейского меньшинства в Англии, где евреи не претендуют на участие в политической, экономической и общественной жизни, потому что считают себя живущими в «malchus shel chesed», благоволящем к ним королевстве, великодушно позволившем поселиться в его пределах. Государство же принадлежит «англичанам», и евреи могут только пытаться стать «британцами», т.е. осознать себя гражданами, иметь гражданскую идентичность, но так и не обрести «привилегированной» идентичности. В отличие от стран, открытых для иммиграции, в Англии существует коренная нация, которая, как считают некоторые евреи, имеет больше прав, чем поздние переселенцы.
Другая разновидность врйменного статуса — это еврей, проживающий в стране, к которой он не испытывает глубокой и постоянной привязанности. Это справедливо для многих «харедим» в Бельгии, Великобритании, Швейцарии или Америке и некоторых переживших Холокост «не-харедим», а также для ряда других иммигрантов. Подданство — это «флаг» перемирия, поэтому у некоторых людей — несколько паспортов. Временный статус по отношению к государству отчасти объясняет, почему «вечные гости» иногда пренебрегают местными законами.
Как мы увидим, к этой категории со значительной долей вероятности можно отнести большинство украинских евреев.
Третий тип — это гражданин, которому лояльность представляется необходимым условием должного или справедливого обращения государства с ним. Он относится к государству прагматично, без особых сантиментов. Опять же, такое отношение мы можем наблюдать прежде всего в Украине. К этой группе также относятся граждане, бескорыстно преданные государству; в этом смысле они ничуть не отличаются от нееврейского населения. Кроме того, здесь же можно встретить сверхпатриотов, стремящихся убедить государственные власти в верноподданничестве и благонадежности. Многие, в частности Ленин, отмечали, что наиболее ярые националисты зачастую сами по биологическим признакам не принадлежат к той группе, которую поддерживают (пример тому — Сталин в СССР, Салаши в Венгрии, возможно, даже Гитлер. Стоит упомянуть также современного российского политического деятеля, наполовину еврея, Владимира Вольфовича Жириновского и другого еврея, Саму Штерна, возглавлявшего в 30-е годы в Будапеште общину «Неолог»).
Наконец, евреи известны как бунтовщики во имя реформ, преобразования или уничтожения государственного строя, который они считают тираническим или несправедливым (Троцкий и другие еврейские радикалы).
Совершенно очевидно, что позиции евреев в отдельной стране, не говоря уже о мире в целом, могут по-разному распределяться в пределах данного спектра и в разное время может преобладать определенный тип. Это подвижные и, видимо, проницаемые группы, между которыми перемещаются как отдельные личности, так и общности. Евреи Украины и России — вторая или третья по величине еврейская диаспора в мире — сейчас стоят перед выбором. Что они предпочтут? Можно выделить несколько моделей взаимоотношений между евреями и коренным (русским, украинским и др.) населением.
1. Евреи расценивают свою этничность как данность, в некоторой мере обуславливающую их поведение и умонастроения, они относятся к государству так же, как и неевреи, и мало вовлечены в еврейскую общинную жизнь.
2. Евреи четко идентифицируют себя с государством, активно участвуют в его жизни (голосуют, баллотируются, лоббируют определенные интересы, следят за политическими событиями), но вместе с тем принимают участие в еврейской общинной жизни и считают, что одно дополняет другое.
3. Осевшие, в большинстве своем, в городах и получившие сравнительно хорошее образование, евреи участвуют в жизни страны активней, чем рядовой обыватель, при этом мало вовлечены в еврейскую общинную жизнь.
4. Евреи отождествляют себя, прежде всего, с еврейской общиной и связывают свою сознательную деятельность, главным образом, с ней; в жизни страны они участвуют пассивно и лишь в пределах необходимости (уплата налогов, служба в армии, подчинение законам).
5. Евреи отчуждены от своего государства, возможно, даже от большинства населения, если не от культуры как таковой, и либо живут своей жизнью, держась как можно дальше от политики собственной страны, либо же хотят эмигрировать.
Историческая эволюция взаимоотношений
евреев с Россией и Украиной
Евреи жили, в основном, за пределами Российской империи до конца ХVIII века, когда обуянная имперской алчностью Россия поглотила Польшу вместе с проживавшим в ее пределах многочисленным еврейским населением. Чтобы уменьшить «вред», причиненный внезапным наплывом евреев, была установлена черта оседлости, которая заточила евреев в 15 западных губерниях империи. Ее границы определены в 1835 г. уставом, которым налагались и другие ограничения. Черта существовала вплоть до 1915 года, но и в ХIХ, и в начале ХХ в. правительство подозревало евреев в антигосударственных деяниях, на евреев налагались личные ограничения. Им, как правило, запрещалось владеть землей и обрабатывать ее, — и это в стране, где четверо из пяти жителей зарабатывали на жизнь сельскохозяйственным трудом.
Их периодически изгоняли из деревень и обеих столиц — Москвы и Санкт-Петербурга; возможность получить высшее образование и освоить некоторые профессии ограничивалась «процентной нормой». Николай I (1825 — 1855) обязал еврейских юношей к 25-летней службе в армии; ей предшествовало 10 лет военной подготовки в специальных округах — кантонах. Это делалось для того, чтобы оторвать молодое поколение от иудаизма и еврейской общины. Евреи часто становились жертвами погромов; правительство, если не поддерживало погромы, то относилось к ним чаще всего крайне снисходительно.
Евреи же отвечали на это, по словам Альберта Гиршмана, «исходом, непослушанием или лояльностью». В течение всего ХIХ века они эмигрировали в другие страны Европы, в США и всюду, куда было возможно. С 1881 до 1912 г. 1 889 000 евреев эмигрировало из России, из них 84% в США, 8,5% — в Англию, 2,2% — в Канаду, 2,1% — в Палестину. Русские евреи составляли более 70% еврейской иммиграции в Америку.
«Непослушными» были те, кто требовал реформ или революции в России, но не покидал ее. Некоторые «маскилим» и состоятельная интеллигенция в Санкт-Петербурге вместе с российскими либералами и реформаторами пытались ввести в России конституционную монархию или демократическое правление. Другие же клеймили реформы как безнадежные или даже вредные и восставали против самой системы, за радикальное преобразование социального и экономического уклада. Многие евреи были заинтересованы, прежде всего, в излечении России от всех болезней, а не только в разрешении «чисто еврейских» проблем, хотя Бунд и другие движения были озабочены, в основном, положением евреев и предлагали радикальные меры. Что же касается понятия «лояльность», в данном случае оно не совсем точно характеризует отношение огромной группы аполитичных евреев, которые не противостояли царскому режиму и не пытались его изменить, но жили замкнуто в коконе еврейских общин, почти не соприкасаясь с обществом и системой.
Все слои еврейского общества с радостью восприняли Февральскую революцию и свержение царизма, но лишь немногие сочувствовали более радикальным силам, захватившим власть в октябре-ноябре того же года. Перепись членов большевистской партии в 1922 г. показала, что до 1917 года к партии присоединилось менее тысячи евреев. Миф об иудео-большевизме, позднее приведший к катастрофическим последствиям в Польше, Украине и особенно в Германии, был порожден присутствием людей еврейского происхождения в высших эшелонах большевистской власти, стремлением евреев занять государственные посты, оставленные царскими чиновниками после 1918 года.
Благодаря декларации Бальфура (ноябрь 1917 г.), сионисты быстро стали самой популярной еврейской партией на «еврейской улице», но большевики подавили сионистское движение. Начиная с 1921 года, Бунд и другие еврейские социалистические партии постепенно распадались, отдельных членов левых фракций поглотила коммунистическая (большевистская) партия.
Многие евреи поддерживали Советское правительство, а то и коммунистическую партию «ло меахарат Мордехай элах мизинат Хаман»; не потому, что были убежденными марксистами и верными ленинцами, а потому, что антисемитизм противников большевизма «белых» и украинских националистов — не оставил им никакой политической альтернативы.
Более того, советская власть, как ранее Временное правительство, сняла все царские ограничения, налагавшиеся на евреев и других граждан «второго сорта». У евреев появились новые возможности получить высшее образование, служить в армии и милиции, занимать государственные должности, работать в промышленности или даже в сельском хозяйстве. Многие из них — мелкие торговцы, лавочники и прочие «капиталисты» — обанкротились в годы военного коммунизма, но смогли поправить свое положение во времена НЭПа. Нередко политический раскол совпадал с разногласиями между поколениями. Многие старики остались в «штетлах», они держались за традиционный образ жизни и не испытывали симпатий к безбожникам-большевикам, а молодых тянуло в города, к промышленности. Перебравшись в город, они меняли одежду, еду, язык и ценности, и быстро ассимилировались в русской, и в меньшей степени — в украинской культуре. Полную ассимиляцию (потерю идентичности) предотвратило только введение в 1931-1932 г. внутренних паспортов, в которых указывалась национальность.
В 1920-е годы, в эпоху «коренизации», в еврейских секциях коммунистической партии (евсекции) предпринималась попытка создать советскую, социалистическую, светскую культуру на идиш. После 1930 года, государство подобных усилий не поддерживало. В любом случае, это было сидение на двух стульях. Принявшие советские идеалы и культуру не нуждались в идиш, так как залогом социального признания стала причастность к преобладающей русской культуре. Традиционалисты или сионисты считали антирелигиозную, антиивритскую и антисионистскую деятельность «евсекций» предательской, а в их культуре видели не более чем суррогат. Кроме того, другие еврейские и нееврейские коммунисты недоверчиво относились к «евсекциям», считали их «прибежавшими к концу революции», так как большинство членов евсекций до 1919 г. состояло в небольшевистских еврейских партиях. В 1930-е многих из них были объявлены «врагами народа» и репрессированы.
В десятилетие сталинского «великого перелома» большинство, особенно молодежь, переживало небывалый подъем. Подобный энтузиазм, возможно, создал условия для политических чисток. В первую и вторую пятилетку множество евреев осело в городах и переселилось из черты оседлости на территорию Российской Федерации. На смену «коренизации», способствовавшей развитию национальных культур, пришел «пролетарский интернационализм», что на практике означало русификацию. Порвав с традицией и уравняв себя с неевреями, многие евреи стали вступать в смешанные браки. Отказ от религии и идиш, исчезновение еврейских партий и идеологий, вытеснение иврита — после этого у евреев оставался лишь путь «слияния всех наций и народностей» и утрата этничности. Парадоксально, но именно в этот период евреи, как никогда после, поддерживали советскую систему.
Их энтузиазм ослабел в 40-х, по причине массового антисемитизма, распространившегося не только на оккупированных нацистами территориях, но и в зонах эвакуации. Правительство, прежде боровшееся с антисемитизмом, начало менять политику. С 1944 г. евреи-военнослужащие стали замечать, что их обходят наградами и повышением по службе — в отличие от их нееврейских сослуживцев. По мере освобождения оккупированных территорий, солдаты-евреи были потрясены степенью сотрудничества населения с оккупационными властями, особенно в Украине и странах Балтии. Уже в 1943-1944 гг. советские органы пытались скрыть факты массового уничтожения евреев нацистами.
Иллюзии развеялись сразу же после войны, когда евреи, вернувшись с фронта и из эвакуации, вынуждены были противостоять тем, кто захватил их бывшие квартиры и занял их должности; когда им было отказано в поступлении в ВУЗы. Процесс завершился серией событий, после которых евреи превратились в социальных парий, политически неблагонадежный элемент.
Сначала разогнали Еврейский Антифашистский комитет. Затем, в 1948 г. последовало закрытие всех идишистских культурных организаций с последующим арестом всех ведущих еврейских деятелей политики и культуры. 1949 г. — компания борьбы с «космополитизмом» и смещение евреев со всех высоких постов; арест двадцати еврейских деятелей культуры и «дело врачей» в 1952 г. В этой ситуации к евреям вновь стали относиться как к гражданам «второго сорта». Они же ответили явной настороженностью по отношению к системе, которую многие столь горячо поддерживали прежде.
В хрущевском разоблачении «культа личности» на ХХ съезде партии (февраль 1956 г.) ни слова не было сказано об антисемитской политике Сталина. Сигнал был ясен, хотя «дело врачей» сразу же после смерти Сталина было объявлено фальшивкой; идишистская культура не возрождалась, хотя в этом направлении было сделано несколько символических жестов — больше для ответа западным критикам. Отставка Лазаря Кагановича из Политбюро в 1957 г. (он был частью «антипартийной группы», пытавшейся снять Хрущева) положила конец сколь бы то ни было значительному присутствию евреев в высших эшелонах власти. Некоторые евреи могли занимать высокие посты и получать государственные награды в области естественных наук, медицины и технологий, но «сферы особой важности» — оборона, внешняя и внутренняя политика, даже журналистика — для них все чаще были недосягаемы.
Неудивительно, что в 60-х и 70-х евреи составили большинство в диссидентском движении, внутри которого зародилось и движение за отъезд. Хотя часть еврейского населения поддерживала горбачевскую политику гласности и перестройки и видела в ней возможность возрождения упорядоченной общественной еврейской жизни, в конце советского периода большинство евреев было оторвано от политики, если не от страны как таковой. Есть определенная ирония в том, что ослабление и окончательный распад системы в 1989-1998 вызвали миграцию более миллиона евреев.
По мере того, как правительство отпускало вожжи, в конце 80-х поднимал голову скрытый антисемитизм— это была плата за гласность. Перестройка позволила заявить о себе разного рода антисемитским движениям. Евреи боялись той анархии, которая родила волну погромов в 1918-1920 гг. и позднее в 1941 г. в Прибалтике и на Западной Украине. Оставшиеся в стране осторожно наблюдали в 1991 г. за становлением независимости бывших республик. Что принесет независимость — большую свободу или явный антисемитизм? Станут ли евреи полноправными гражданами новых государств или же останутся аутсайдерами — теперь уже из-за причастности к культуре, которая везде, кроме России и Беларуси, воспринимается как «чужая».
Следуя в русле тенденции, определившейся еще в 1988 г., местные национально-культурные еврейские организации, большинство из которых образовывали прежде т. н. «культурные ассоциации», стали обособляться в независимые структуры. С начала 1990-х евреи не только стали равноправными гражданами новых государств, но также получили право создавать собственные общины. Как поведут себя евреи в новых политических условиях? Как их общины будут взаимодействовать с более масштабными структурами?
Евреи в пост-советской России и Украине
Во всех государствах — наследниках Советского Союза — можно наблюдать три радикальные перемены в отношении к евреям: ни одно из пятнадцати государств не проводит антисемитской политики; ничто не мешает эмиграции; евреи получили право и даже поддержку в деле возрождения общинных, культурных и религиозных структур. Конечно, воссозданию еврейской жизни препятствует массовая эмиграция, особенно отъезд молодежи и наиболее «национально сознательных» граждан. Несмотря на это, в России и Украине еврейская общинная жизнь возрождается.
Работает более двадцати полноценных еврейских школ, выходит несколько десятков еврейских газет, в Украине и России действуют сотни местных еврейских организаций. До 1988 г. ничего подобного не было. По данным председателя ВААДа Украины Иосифа Зисельса, в стране существует 16 общеобразовательных и около 80 воскресных школ, 11 детских садов, несколько ешив, около 150 ульпанов (курсов по изучению иврита), еврейский университет и два колледжа. В общей сложности в еврейских учебных заведениях Украины обучается 20 000 человек. Действует 70 ортодоксальных и 15 реформистских общин, обслуживаемых 18 ортодоксальными раввинами (все иностранцы). На все общины приходится лишь 30 синагог. Около 300 в большинстве своем номинальных еврейских организаций и общин условно объединены в 4 структуры «зонтичного» типа: ВААД, Объединение Еврейских Религиозных Организаций, Еврейский Совет и Всеукраинский Еврейский конгресс.
В разгар перестройки, весной 1989 г., 185 представителей 48 культурных организаций в 27 городах собрались и решили создать национальную еврейскую «зонтичную» организацию, которая могла бы представительствовать от имени всех евреев, проживающих в СССР. В декабре того же года около 750 делегатов от 250 еврейских культурных ассоциаций собрались в Москве и в атмосфере всеобщего воодушевления создали ВААД, или конфедерацию еврейских организаций и общин. На второй съезд ВААДа в январе 1991 собралось около 400 организаций из 86 населенных пунктов. Но случившийся одиннадцать месяцев спустя распад Советского Союза повлек за собой раскол ВААДа. Как только прибалтийские республики вышли из СССР, еврейские организации Балтии поспешили отделиться от базирующегося в Москве ВААДа. Впоследствии в большинстве независимых государств были созданы национальные организации, хотя в некоторых республиках таких структур было немного или не было вовсе. В условиях продолжающейся эмиграции и экономического спада внимание еврейских организаций переключилось с политики и образовательных программ на обеспечение социальной защиты.
Образование и социальные программы в значительной степени поддерживали иностранные еврейские организации, прежде всего Американский еврейский объединенный распределительный комитет («Джойнт»), израильский «Лишкат а-кешер» и Еврейское агентство («Сохнут»), а также религиозные организации — Хаббад, Карлин-Столинское хасидское движение и Всемирное объединение прогрессивного иудаизма. Поскольку правительство Израиля видит свою задачу в том, чтобы способствовать репатриации, оно заинтересовано в развитии общинной жизни в пост-советских странах лишь в той мере, в какой община готовит к алие.
Ни одна из местных организаций не противодействует репатриации или эмиграции в США. Они видят свою роль в том, чтобы удовлетворять потребности оставшегося населения, а религиозные организации в том, чтобы воспитывать духовные потребности, если их не существует. Помощь этих организаций неоценима, но она заставляет задуматься об опасности патернализма и степени самостоятельности евреев бывшего СССР. Некоторых активных сотрудников местных структур нередко считают подопечными того или иного зарубежного агентства. Когда российские, и позже — украинские евреи стали богатеть, они начали создавать новые организации. В январе 1996 г. еврейские банкиры и бизнесмены основали Российский еврейский конгресс, призванный поддерживать образовательные, социальные программы и антидиффамационную деятельность. Одновременно появилась первая группа профессиональных общинных деятелей.
В какой мере евреи участвуют в деятельности новообразованных еврейских общин и отождествляют себя с ними? Стали ли общины эпицентром их политических и социальных действий и устремлений? Поскольку еврейское население очень быстро меняется и общинная деятельность — это зачастую прелюдия к эмиграции, вряд ли можно раз и навсегда ответить на эти вопросы. Чтобы понять, что значит быть евреем в пост-советских России и Украине, исследовать отношение евреев к общинным институтам и государствам, мы с моими коллегами Валерием Червяковым и Владимиром Шапиро в 1992-1993 гг. опросили 3 300 российских и украинских евреев, а затем продолжили опрос в 1997-1998. Беседы с глазу на глаз проводились в доме респондента специально подготовленными интервьюерами еврейского происхождения. Как правило, опрос длился около полутора часов. Выборка данных возрастной и гендерной структуры еврейского населения трех российских и пяти украинских городов основывалась на всеобщей переписи 1989 г. и проведенной в России микропереписи 1994 г.
В обеих «волнах» исследования большинство вопросов были сформулированы одинаково, что давало возможность сопоставления ответов. В России было опрошено 1 300 человек — по 500 в Москве и Санкт-Петербурге и 300 в Екатеринбурге; 2 000 в Украине — по 500 в Киеве и Харькове, 400 в Одессе и по 300 в Черновцах и Львове. Нижняя возрастная граница составляла 16 лет, верхняя установлена не была. Поскольку у нас не было списка еврейских жителей каждого города, мы построили выборку по методике «снежного кома». В каждом городе была создана группа из нескольких десятков мужчин и женщин еврейского происхождения, но разного возраста и социально-экономического положения. Мы не интервьюировали их, но просили назвать нескольких родственников, друзей и знакомых, которых они считают евреями. Потом мы опросили указанных нам людей и попросили их подсказать нам других респондентов. Наши данные показывают, что около трети всех опрошенных активно или пассивно участвовали в мероприятиях и деятельности еврейской общины. Первое исследование проводилось в период крайней политизации всего общества, когда украинские и российские евреи могли свободно заявлять о своей национальной принадлежности. В результате довольно скоро возникли многочисленные общинные и культурные организации. Однако за пять лет, прошедших между опросами, интерес к политике как в России, так и в Украине значительно угас, что выразилось в сниженной активности избирателей на последующих парламентских и президентских выборах. Ожидалось, что в атмосфере усиливающегося цинизма и разочарования «рядовой еврей» будет меньше интересоваться общинной жизнью, национальной политикой, он сосредоточится на более частных повседневных проблемах. Однако, когда человек видит, что государственная политика коррумпирована и совершенно безнадежна, он может искать отдушину в более «здоровых» сферах, например, в национально-культурной деятельности. И украинские, и российские респонденты считают, что в 1997 г. еврейская национально-культурная жизнь была намного активней, чем пять лет назад.
Поскольку в пост-советской среде этническая принадлежность может выражаться более ярко, а интерес к политике, напротив, угасает, организации без откровенно политической программы все чаще привлекают внимание населения и приобретают социальное влияние. Большинство респондентов (2/3 в России, 3/4 в Украине) знают о существовании хотя бы одной еврейской организации, и за прошедшие пять лет людей, знающих о подобных структурах, становится все больше. В ответах на этот вопрос мы не обнаружили различий между мужчинами и женщинами и — что более удивительно — здесь оказался не столь важен фактор образования: различия в ответах между более и менее образованными людьми незначительны. Более существенные отличия обнаружены в возрастных группах. В России о еврейских организациях ничего не знают, в основном, люди старшего возраста. Между возрастом и степенью осведомленности существует линейная связь: чем старше человек, тем менее интересна ему общинная жизнь.
За прошедшие между опросами пять лет количество людей, активно участвующих в общинной жизни, не увеличилось. Только 1 из 10 российских и 1 из 7 украинских евреев принимает деятельное участие в жизни общины. Устойчивость этого показателя — назовем это особенностью еврейской жизни в экс-СССР — объясняется постоянным потоком мигрантов. Люди, активно работающие в еврейских организациях, как правило, хорошо осведомлены об эмиграции, нередко именно их Сохнут более успешно убеждает выехать в Израиль.
Соотношение деятельных членов общины и всего еврейского населения варьируется в зависимости от города. Общее правило — чем меньше город и еврейского населения в нем, тем больше вовлеченных в жизнь общины. Можно, правда, заметить, что чем меньше община, тем проще занять в ней какую-либо должность. И все же, как отмечают политологи, необходимо помнить, что в малых общинах сильнее ощущение действенности. Здесь, как и ранее, оказываются несущественными половые различия и очень показательны возрастные. Примечательно, что в России самая активная часть еврейских общин — молодежь. В Украине же обнаруживается несколько иное соотношение.
В младшей группе еврейского населения, треть которой — это студенты, уровень активности (16,4%) всего лишь в 1,2 раза выше, чем среди всех опрошенных украинских евреев. Так же, как и в России, менее активна следующая возрастная группа — 30-39 летние, в среднем, в три раза пассивней, чем молодежь. Но, в отличие от России, в общинную жизнь в значительной степени вовлечены представители других возрастных групп. Люди преклонного возраста гораздо активней, чем молодежь. Каждый четвертый пожилой человек активно участвует в общинной жизни; возможно, это объясняется тем, что большинство из них — пенсионеры. Вопреки ожиданиям, мы обнаружили, что в еврейскую общинную жизнь более других вовлечены молодые люди. Поколение среднего возраста занято, главным образом, добычей денег, обеспечением семьи, уходом за пожилыми родителями.
«Чистокровные» евреи как в России, так и в Украине более вовлечены в еврейскую общественную жизнь, чем «половинки». На активность также влияет этническая принадлежность одного из супругов. Евреи, состоящие в смешанном браке, особенно если их «половина» вообще не имеет еврейских корней, менее активны, чем женатые на еврейках. Те, кто называет себя «национально сознательными» или осознает себя прежде всего евреями, более активны, чем считающие себя евреями и неевреями одновременно; однако и они в два раза деятельней тех, кто считает себя преимущественно «нееврееями». Среди украинских евреев подобные различия еще очевидней.
Наконец, можно проследить явную связь между активной деятельностью и намерением эмигрировать. Здесь мы сталкиваемся с парадоксом пост-советского еврейства: чем отчетливей желание ехать, тем выше степень вовлеченности в жизнь местной еврейской общины. Так, в России среди людей, намеревающихся уезжать, активных участников общинной жизни почти в 2 раза больше, чем среди тех, кто никуда ехать не собирается. Около 30% нашей выборки (в обоих исследованиях) составляют пассивные участники т.е. те люди, которые изредка посещают общинные мероприятия. Количество «подопечных», зависящих от еврейских организаций в еде, прибавке к пенсии и другой помощи, составляет только пятую или шестую часть, но за последние пять лет их стало намного больше.
Свидетельствует ли знание об общинной жизни и участие в ней об активной, жизнеспособной еврейской общности? Вряд ли. Возможно, вскоре еврейских общин в Украине и России не останется. Есть немало хорошо организованных и работоспособных местных общин, но, похоже, будущее общинной жизни в России и Украине до сих пор остается довольно туманным. Следующие десять лет покажут, появятся ли в этих странах прочные, сплоченные местные и общегосударственные еврейские сообщества, или же в них по-прежнему будет много разобщенных евреев и маленькие сплоченные группы, действующие как общины. В любом случае ясно, что еврейские общины еще не настолько сильны и влиятельны, чтобы стать центром притяжения для большинства евреев. Общины не могут выступать в качестве альтернативы государству, которое оттягивает силы, способности, возможности и привязанности от национально-культурной деятельности к общегосударственной.
Каковы же взаимоотношения российских и украинских евреев с государствами, в которых они живут?
Российские евреи и политика вовлечения
В новой пост-советской политике России более всего поражает внезапное, стремительное продвижение евреев к власти. После того как в течение без малого пятидесяти лет евреев в верхах не было вообще, президент России Борис Ельцин ввел в правительство нескольких евреев или полуевреев. Среди них — вице-премьер-министр Борис Немцов, министр финансов и вице-премьер Александр Лифшиц, министр экономики Яков Уринсон и Сергей Кириенко, бывший премьером перед экономическим кризисом 17 августа 1998 г. Несколько евреев или полуевреев — Алла Гербер, Иосиф Кобзон, Константин Боровой, Петр Шелища, Виктор Шейнис, Григорий Явлинский — были избраны в Думу. Влиятельный экономический деятель Борис Березовский был назначен исполнительным секретарем Содружества независимых государств.
Любопытно, что все евреи были смещены с министерских постов после того, как вместо Кириенко премьер-министром был назначен Евгений Примаков, у которого (по слухам) также еврейское происхождение. До сих пор не ясно, потеряли ли они свои должности из-за того, что их деятельность отождествлялась с рыночной экономикой и приватизацией, или потому что Ельцин пытался сформировать более популярное правительство, а присутствие стольких евреев могло не понравиться коммунистам и националистам, либо же причины совпали.
Чем объясняется внезапное продвижение евреев к верхам власти? Во-первых, они не запятнаны сотрудничеством с советским режимом; во-вторых, присутствие евреев отождествлялось с либерально-реформистским рыночным «полюсом» политического спектра. Большинство из них — высокообразованные люди, следовательно, они могут преобладать среди активных общественных деятелей и в «технократических кругах». В третьих, возможно, евреи так же, как это было после свержения царского режима, цепляются за возможности, которых они были лишены при прежней власти; в четвертых, несколько выдающихся еврейских политиков могли быть лично связаны с Ельциным, друг с другом и с влиятельными еврейскими предпринимателями, активно поддерживавшими Ельцина. Каковы бы ни были причины, в настоящее время евреи с политической арены ушли и, возможно, им понадобится много времени, чтобы вернуться.
В то же время, евреи как группа не представляют значительной политической силы. Их слишком мало — в середине 90-х годов они составляли 350 — 470 000; они недостаточно организованы и, возможно, недостаточно глубоко осознают себя евреями, чтобы действовать как политическое лобби. Очень большая пропорция пожилых среди евреев может действовать против политической мобилизации, евреи могут бояться занять слишком высокие посты в государстве. В любом случае, лобби в законодательных органах — не очень эффективно, потому что власть по-прежнему сосредоточена, главным образом, в руках у президента. В Думе преобладают коммунисты и националисты, безразличные к потребностям еврейского населения и лишенные поддержки со стороны еврейской общественности. Реформаторы и демократы могут обращаться к евреям лишь в виде одолжения, а консерваторы не воспринимают их как серьезную политическую силу. Объединенные группы в России, в основном, слабы и крайне разобщены, плохо организованы и не очень умелы в политических маневрах.
Несмотря на это, все же предпринимались некоторые попытки объединиться и сообща представлять еврейские интересы. В 1995 г. в России была создана коалиция национальных общин, известная как КНОР (Конгресс национальных объединений России), объединившая представителей еврейской, корейской, польской, украинской и других национальных общин. На Думских выборах она баллотировалась в блоке с партией «Выбор России». После выборов 1993 г. эта партия получила 16% думских мандатов, но на выборах 1995 г. она не смогла преодолеть пятипроцентный барьер и не попала в Думу. Однако, в 1996 г. Дума приняла закон, по которому государство обязано было признать представительские органы национальных меньшинств и предоставить им национально-культурную автономию. Представлять еврейские организации было доверено ЕНКА (Еврейской национально-культурной автономии), объединившей представителей ВААДа, Российского еврейского конгресса и КЕРОРа, ассоциацию ортодоксальных и религиозных общин. Впрочем, правительство не финансирует национально-культурные автономии, и ЕНКА кажется бездействующей.
Каковы политические предпочтения и взгляды простых евреев? В 1997-1998 г. мы спрашивали наших респондентов, за кого они будут голосовать на парламентских выборах. Теперь у нас есть возможность сравнить их предпочтения на выборах 1995 г. и в январе 1998.
Политические ориентации еврейских респондентов — по результатам опроса — очень отличаются от общих результатов голосования. Опрос ВЦИОМ проводился почти одновременно с нашим, поэтому контраст становится еще более разительным.
Больше всего голосов и мест в Думе получила коммунистическая партия, однако за нее голосовал лишь 1% из опрошенных нами евреев, причем в первой возрастной группе (16-29 лет) предпочтение коммунистам не отдал никто. С другой стороны, две реформаторские или либеральные партии, «Яблоко» и «Демократический выбор России», получили около 2/3 еврейских голосов, но всего 14% голосов от общего числа избирателей — и теперь у них только 10% мест в Думе. Старшая группа была менее благожелательна к ДВР Гайдара, возможно, из-за того, что его реформы угрожали пенсиям, стабильным доходам и установленным образцам экономического поведения. Едва ли приходится ожидать, что евреи будут поддерживать коммунистическую партию, не только из-за ее связи с советской эпохой, но и потому, что ее избиратели — это главным образом люди малообразованные и пенсионеры. Хотя среди пенсионеров евреи представлены во множестве, среди малообразованных их не так уж много.
Сторонники «Яблока», как и «Выбора России» — горожане, хорошо образованные люди — не будут поддерживать националистические партии из-за прочной ассоциации между российским национализмом и антисемитизмом. У евреев наблюдается большое желание голосовать, в то время как у населения в целом — бойкотировать выборы. В 1998 г. 40% населения и всего 17% евреев ответили, что не имеют политических предпочтений. В декабре 1995 г. на парламентских выборах 35% избирателей не определились. Поэтому кажется, что евреи более увлечены политикой, чем остальное население. Правда, они полностью урбанизированы и в большинстве своем имеют высшее образование, — черта, которая ассоциируется с политизацией, но здесь может играет роль и этнический фактор. Возможно, евреи острее, чем другие, ощущают опасность бездействия и хотели бы увериться в устойчивости демократических сил. В антисемитских высказываниях политиков, вслед за отставкой правительства Кириенко после обвала 1998 г. евреи могли упоминаться как символ реформ и их неприятных последствий. Коммунисты и националисты эксплуатируют антисемитские чувства некоторых групп своих избирателей, чтобы в принципе противостоять реформам.
Однако в наших результатах есть любопытные региональные вариации. В Екатеринбурге «Яблоко» могло бы получить 40% голосов, тогда как «Выбор России» — всего 23%. Партия «Наш дом — Россия», в народе называемая «партией власти», поскольку она ассоциируется с президентом Ельциным и бывшим премьером Виктором Черномырдиным, поддерживалась респондентами Екатеринбурга в 1,5 раза чаще, чем москвичами и питерцами. Хотя жители уральских городов более, чем евреи в «двух столицах», склонны голосовать за умеренные партии, — либо в демократической оппозиции, либо у власти.
Предпочтения людей с высшим образованием разделились между двумя демократическими партиями, но избиратели с научными степенями скорее расположены к более радикальной демократической партии Гайдара. Менее образованные люди благосклонны к партии Явлинского.
Такие же предпочтения прослеживаются в ответах на вопрос о возможной кандидатуре следующего президента России. 61% респондентов назвал «демократа» (Немцов, Явлинский, Гайдар или Чубайс). «Центриста» — мэра Москвы Юрия Лужкова, бывшего премьера Черномырдина, президента Ельцина и генерала Лебедя — предпочли 18%, а коммуниста Геннадия Зюганова — менее, чем 1%. Только 7% опрошенных намерены игнорировать выборы и 12% не определились с ответом. Как и ранее, евреи оказывают явное предпочтение демократической политике и готовность выражать политические взгляды. Судя по ответам, больше всего голосов набрал бы Борис Немцов (24%), на втором месте — Григорий Явлинский (20%). Высокий рейтинг Немцова, вероятно, не связан с его еврейским происхождением, поскольку он первенствовал в проведенных тогда же всероссийских рейтингах. Отличительно еврейские предпочтения — высокий рейтинг Явлинского (по слухам, он тоже частично еврей) и, в особенности, симпатии к Егору Гайдару, которого в качестве будущего президента предпочли 12% респондентов.
По данным исследовательской организации «Общественное мнение», в 1996-1998 гг. лидер коммунистов Зюганов был назван в качестве возможного президента 19-20% процентами потенциальных избирателей, тогда как Явлинскому, как и генералу Лебедю, отдали предпочтение 9-10% потенциальных избирателей, то есть вдвое меньше.
Наблюдаются также значительные изменения в предпочтениях в зависимости от места жительства и уровня образования респондентов. Немцова предпочли 36% избирателей Екатеринбурга, тогда как его назвали 22% всех опрошенных, а в Москве — всего 19%. Гайдар гораздо менее популярен на Урале, чем в Санкт-Петербурге, и не удивительно, что мэр Лужков больше всего голосов получил в собственной Москве. Популярность Немцова в Екатеринбурге может быть поддержкой «провинции» (поскольку он бывший мэр Нижнего Новгорода), людей, которые живут вдали от двух столиц. Немцов также популярен среди тех, кому до 30 лет, возможно, они видят в нем харизматического молодого политика, менее склонного к отвлеченным рассуждениям, чем Гайдар или Чубайс.
Сложнее объяснить различия в предпочтениях между «чистокровными евреями» и детьми от смешанных браков. 22,7% «чистых евреев» и всего 10,4% «половинок» предпочли Явлинского. «Чистые евреи» также активно поддерживают «Яблоко». Поскольку ни один респондент не выбрал Жириновского, «еврейской крови» у которого больше, чем у некоторых «демократов», можно сказать, что этнический фактор не перевешивает идеологической антипатии. Разница между «чистым» и «частичным» евреем, может быть случайностью или ее объяснение ускользает от нас. Возможно, «частичные» евреи чувствуют себя в большей безопасности и не в такой степени вынуждены поддерживать демократов.
Вероятно, наиболее показателен вопрос об отношении респондентов к перспективе занятия евреями высоких правительственных должностей. Ответы на него говорят о глубоко скрытом еврейском беспокойстве и свидетельствуют о различиях между русскими и украинскими евреями.
Существенно, что мой российский коллега (Валерий Червяков) интерпретирует эти данные как отход от стремления оставаться в социальных «низах», развитых за столетия преследований. Это стремление не доминирует больше среди российских евреев, так как перспектива еврея на высоком посту не вызывает более негативных реакций. Его мнение подтверждает анализ возрастных данных: мы заметили, что при движении от самой младшей к самой старшей группе противников возможности еврейского президента становятся все больше. Хотя в молодежной группе противников возможности еврейского президента выступило 30%, среди пожилых респондентов — 50%. Такая же пропорция наблюдается в России и в Украине по отношению к другим ведомствам. Как американский еврей, я вижу эти результаты в нескольких перспективах — как показатель чувства небезопасности, немного ослабленного у пост-советского поколения. Если в консервативном обществе, например, в Великобритании, где антисемитизм неизвестен, министром обороны может быть Малкольм Ривкинд (как и Коген в США), не говоря уже о государственных секретарях, Генри Киссинджере или Мадлен Олбрайт, почему российские евреи так не хотят, чтобы их единоплеменник занимал подобную должность в их стране?
Существует три вероятных ответа. Либо они боятся, что появление евреев у власти спровоцирует антисемитизм, либо чувствуют, что «это неподходящие места» для евреев, либо же и то, и другое. После большевистской революции евреи шутили, что «Троцкий делал революцию, а заплатят за нее Бронштейны» (настоящая фамилия Льва Троцкого — Бронштейн). Конечно, после краха коммунизма националистические группы обвиняли евреев в большевистской революции, убийстве царя и его семьи, инициировании всех ужасов коммунизма.
Столь негативное отношения к еврею как к президенту может быть вызвано убеждением, что, будучи главой государства, он стал бы мишенью для критики. Или, поскольку еврей никогда не стоял во главе страны, выбирать в президенты еврея «противоестественно». Наконец, бытует представление, что президент, как и первые секретари коммунистической партии в Советских республиках, должен принадлежать к «титульной» национальности. В конце концов, страна называется Российская Федерация (а не Русская, т.е., имеется в виду, не этническая, а географическая Россия). Согласно одному из опросов, 45% граждан Российской Федерации возражают против того, чтобы президентом был неэтнический россиянин, и только 9% это поддерживают.
В России уже был еврей на посту министра обороны. Троцкий (Бронштейн) занимал пост первого большевистского комиссара армии (и иностранных дел), но он считал себя «интернационалистом, социал-демократом», а не евреем, и, кроме того, это было довольно давно. Больше отвечает реальности то, что евреи в высших эшелонах советской армии — генералы Ян Гамарник, Иона Якир, Яков Шмушкевич, Григорий Штерн и другие — были среди военной элиты, репрессированной в 1937-1941 гг., а более 300 генералов и адмиралов — евреев, участников Второй мировой войны, вскоре после победы были отправлены в отставку. Позднее военная карьера стала практически недоступна для евреев. Сегодня у армии плохая репутация. Она переживает невероятные трудности — участившиеся самоубийства, голод, безнравственность, недостаточное оснащение, частичное финансирование, дедовщина; но, кроме того, армия ассоциируется с националистическими, нередко открыто антисемитскими проявлениями.
Намного лучше российские евреи воспринимают своего соплеменника на посту министра финансов или иностранных дел. Несомненно, что в этих сферах евреи наиболее успешны и, возможно, им нет равных. За последнее время несколько евреев занимали главенствующие посты в финансовой сфере, и если Примаков действительно еврей, значит в России недавно появился еврейский министр иностранных дел.
Очевидно значительное различие в предпочтениях «чистых» и «частичных» евреев. «Чистокровные» евреи в среднем вдвое чаще, чем «половинки» не склонны видеть своих соплеменников на высоких государственных постах. Не больше симпатизируют евреям на высоких постах «частичные евреи», они скорее безразличны к этой возможности.
Одно из возможных объяснений состоит в том, что полиэтническое происхождение может делать людей менее чувствительными к собственному еврейству и его возможным последствиям, равно как и к национальным проблемам как таковым. Есть и другое предположение: люди полиэтнического происхождения глубоко осознают проблемы этничности, поскольку они часто спрашивают себя, какое из их национальных самоощущений «подлинное», но менее склонны опасаться антисемитизма. Скорее всего, у них нееврейские фамилии, официальные идентификации и, возможно, даже внешность. Таким образом, они могут считать, что, вероятнее всего, не окажутся объектами антисемитизма.
В целом же, когда российские евреи выражают некоторую тревогу о еврее, который находится на политическом Олимпе, они политически осведомлены, намерены участвовать в политике, имеют собственные политические ориентации. Они вовлечены в политическую жизнь своей страны, как психологически, так и в качестве правительственных чиновников.
Украинские евреи: апатия и отчуждение
От российских евреев разительно отличаются их украинские соплеменники, украинские евреи, резко дистанцировавшиеся от политической жизни в стране. На вопрос: «Если бы в ближайшем будущем проводились выборы в Верховную Раду, за кого бы Вы голосовали?», 75% ответили, что они не голосовали бы вообще, 50% признались, что не знают за кого бы голосовали, 20% вообще не ответили. Четверо из пяти представителей двух первых возрастных групп либо не голосовали бы вообще, либо не знают ответа. Как мы помним, подобным образом ответил всего один из пяти российских евреев. Среди пожилых украинских евреев часто выражается предпочтение тому или иному кандидату, хотя даже в самой «политически заангажированной» группе — старше 70 — трое из пяти не голосовали бы ни за кого или не ответили на вопрос. Такое же соотношение между возрастом и намерением участвовать в выборах наблюдается в ответах на вопрос о личности президента, за которого они бы голосовали. Нынешнего президента Леонида Кучму поддерживают больше, чем любого другого политика, хотя всего 9% опрошенных ответили, что они отдали бы за него свои голоса. Следующие кандидаты, за которых готовы голосовать всего 7%, — либерал, реформатор, ориентированный на рынок экономист Владимир Лановой, и глава Социалистической партии Украины, спикер парламента в 1994-1998 гг. Александр Мороз.
Наиболее показательно, что 71% опрошенных не намерен голосовать за президента или отказался ответить. Четверо из пяти представителей двух молодежных групп не будут голосовать или не ответили на вопрос, тогда как у 2/3 из группы пожилых были такие ответы. Заметим, что молодые украинские евреи интересуются политикой даже меньше, чем их родители, тогда как в России ситуация в большинстве случаев выглядит совершенно иначе. Вероятно, это может быть объяснено более тяжелым экономическим положением Украины. Молодые люди тратят больше усилий на экономическое выживание, потому на политику у них времени почти не остается. «Экономические трудности, которые продолжает переживать Украина, больнее всего ударяют по рядовым гражданам. Согласно национальной переписи, проведенной в конце 1995 г., 73% респондентов считают уровень жизни самой больной украинской проблемой». Почти 85% населения в той или иной степени не удовлетворены ситуацией в стране».
Политические интересы острее ощущаются в Киеве, где 62% и 67% не выразили симпатии ни к одному из кандидатов или партии, но этот показатель не очень существенно отличается от данных по всей стране, особенно учитывая то, что политическое сознание в столице должно быть выше. Во Львове также очевиден некоторый интерес к президентской (но не партийной) политике. 17% львовян хотели бы видеть на посту президента Александра Мороза. Социалистическая партия, пришедшая на смену коммунистической после ее запрета (она была вновь разрешена в 1993 г.), выступает за независимость Украины, но с большей интеграцией в СНГ, и за регулируемую государством экономику смешанного типа. Социалисты менее радикальны, чем коммунисты, и евреи Львова могут воспринимать их как противовес националистам, у которых очень много сторонников в Западной Украине.
Как и в России, избирательские позиции евреев радикально отличаются от предпочтений остального населения страны. Главное отличие — 78% украинского электората участвовало в выборах 1998 г., и приблизительно такой же процент евреев отказался голосовать за кого бы то ни было или не ответил на вопрос. В Одессе на вопрос о предпочтениях не смогли ответить 39% (при этом треть опрошенных евреев отказалась голосовать), в Харькове — 25% (не голосовали бы 51% (!) опрошенных). Одесские евреи нередко осознают себя и воспринимаются другими как «отдельная группа», более близкая к России, чем к Украине. Отсутствие интереса к украинской политике может быть выше и в Харькове, на востоке Украины, где сильнее пророссийские чувства. В Одессе и Харькове позиции против украинской независимости соответствуют большинству украинских регионов согласно опросу 1994 г.
Наибольший процент тех, кто не собирается голосовать ни за кого, — во Львове и Черновцах, западноукранских центрах, присоединенных к Советскому Союзу в 1939-1940 гг. Евреи Львова, в основном, русофобы и достаточно напуганы украинским национализмом. Вероятно, отсутствие у них интереса к выборам отражает их общее стремление дистанцироваться от украинской ситуации.
Возможно, кто-то удивится, узнав, что украинские евреи больше, чем российские, склонны видеть своих соплеменников в правительстве. В конце концов, среди евреев бытует миф об Украине как оплоте антисемитизма. Если наше объяснение нежелания российских евреев видеть соплеменника на посту президента верно, то насколько больше украинские евреи должны бояться, что еврей во главе государства будет провоцировать антисемитизм! Возможное объяснение различий между позициями российских и украинских евреев состоит в том, что украинцы, у которых никогда не было государства, менее готовы к управлению страной, чем россияне или даже евреи. По словам одной еврейской женщины, «Украина еще не созрела, но старается быть независимой; это получается не очень хорошо… Как мальчик, который хочет быть взрослым и играет во взрослые игры, не зная, как это делать». Другая наша собеседница из того же города поддерживает украинскую независимость, но не уверена в том, чего хотят украинцы: «Они сами не знают, чего хотят… Что мы строим? Я не могу сказать, что я за или против. Это меня не интересует».
По сравнению с Россией, в Украине намного больше желающих доверить власть евреям. Но даже в Украине явное большинство готово доверить евреям только две властные структуры. Вероятно, большинство сторонников еврейского мэра отталкивается от того факта, что пост мэра Одессы, а также Винницы занимал еврей, тогда как в российских городах подобных прецедентов не было. В обеих странах мы наблюдаем, что пост министра финансов и иностранных дел, по мнению наших респондентов, наиболее подходит евреям, тогда как президентство и министерство обороны — наименее.
Менее всего готовы доверить высокие посты евреям киевляне и жители Черновиц. На 5-6 не самых высоких постах львовские респонденты видели бы чиновника-еврея охотней, даже в сравнении с Одессой, где 56% благосклонны к своему еврейскому мэру. О чем это говорит — о большем презрении к украинским чиновникам или об отчуждении от Украины и ее правительства?
Львовские респонденты указывают на связь государственной власти, в т.ч. и правительственных структур, с антисемитизмом чаще, чем евреи, проживающие в других регионах. Но разница мала, и только 6% часто сталкивались с антисемитизмом в этих учреждениях. По мнению евреев из Львова, правительство не предпринимает никаких усилий, чтобы противостоять антисемитизму; это убеждение разделяют и другие респонденты. Вероятно, их установки можно объяснить скепсисом по отношению к Украине как к государству, независимому от России. Львовские евреи чаще, чем иные, говорили о необходимости государства, во главе которого стояли бы не только украинцы, но и евреи, однако, с другой стороны, большинство евреев Львова не хотело бы видеть среди членов правительства своих соплеменников.
Почему евреи в Украине менее лояльны к политике, чем их сородичи в России? Можно выдвинуть два очевидных предположения: во-первых, это исторические корни и традиционные еврейские настроения, во-вторых, экономическая и политическая ситуация в Украине, разочаровавшая евреев в новой стране. Их украинские соотечественники могут радоваться государственной независимости, но евреи и, возможно, этнические россияне определяют свое отношение к Украине как взаимообмен. Если государство потерпит неудачу в экономике, политике или социальной жизни, евреи останутся скептиками в отношении независимости Украины. Как пишет Роман Солчанюк, «слабая поддержка государственной независимости в Восточной Украине не противоречит чувству украинской идентичности… Но такое отношение, прежде всего, определяется социальными и экономическими факторами, а не этническими и лингвистическими соображениями».
Историко-культурные причины равнодушия евреев к украинской политике в том, что евреи заметили существенное отличие Украины от Польши, Австро-Венгрии или России (СССР) позже самих украинцев. Украина отсутствовала в географических представлениях евреев. Она не упоминалась, к примеру, в описании региональных особенностей молитвы (нусах), ни в произведениях родившегося в Украине идишистского писателя Шолом-Алейхема, который щедро использовал украинские характеры и язык, но не писал об Украине как таковой. Украина ассоциировалась с антисемитизмом и, главным образом, с трехсотлетней историей погромов: Богдан Хмельницкий и гайдамацкое восстание, антиеврейские акции 1880-х, 1905-1906 гг., периода гражданской войны (1918-1921 гг.), репрессии против евреев на Западной Украине в 1939-1941 и, наконец, длительное (широкомасштабное) пособничество украинцев нацистам. В большинстве сфер культуры евреи чаще стремились освоить язык правителей Украины — поляков и русских — чем язык и культуру таких же угнетенных, как они. Когда же угнетённые люди оказывались у власти, евреи расплачивались за это. Более ста лет назад в журнальной статье об украинском национальном движении говорилось, что евреи держались обособленно, живя среди южнорусского (украинского) населения: «у них нет ничего общего с нашим народом и они не предпринимают никаких шагов к сближению; наоборот, они часто действуют против духа и потребностей народа. Для нации нет ничего более пагубного, чем существование в ее среде других национальностей, которые держатся в стороне и проявляют безразличие к ее судьбе или еще стремятся подчинить ее своей власти и влиянию».
Евреи сегодня — это, по большей части, русскоязычная группа. По данным переписи 1989 г. только 2% назвали украинский своим родным языком, хотя многие свободно говорят по-украински. Языковой вопрос особенно чувствителен из-за его критической роли в украинской идентичности; это — язык, который жестоко подавлялся Польшей и Российской империей и косвенно преследовался в советское время. Хотя в 1989 г. 66,3% жителей Украины назвали украинский своим родным языком, многие считают, что существует значительное различие между родным языком и языком повседневного общения. Проведенные в Украине опросы, посвященные выбору языка повседневного общения, выявили, что украиноговорящие этнические украинцы составляют меньшинство (примерно 40%) населения, тогда как этнические русские (почти все — русскоговорящие) составляют — 20-21% и русскоязычные украинцы — 33-34 %. Украинское государство начало кампанию украинизации, которая некоторыми евреями воспринимается скептически, если не враждебно.
Эти аргументы в чем-то спекулятивны. Мы не знаем, насколько хорошо украинские евреи сегодня знакомы с историей украино-еврейских отношений, то есть существованием, сутью и силой «коллективной памяти». Более того, российско-еврейские отношения складывались не легче, чем украино-еврейские, поэтому разница между еврейскими симпатиями к России и Украине не может быть объяснена только историческими причинами. У нас есть два показателя дистанцированности от Украины. Первый — из Украины выезжает значительно больше евреев, чем из России. С 1970 по 1997 г. из России эмигрировали более 308 500 евреев, из Украины — более 422 000, при том, что еврейского населения в России за полстолетия стало больше, чем в Украине. Мы не можем точно определить причину активной миграции из Украины.
Можно считать миграцию показателем меньшей привязанности к Украине, чем к России, поскольку этот феномен возник на 20 лет раньше распада СССР. Так как экономическая ситуация в Российской и Украинской ССР была примерно одинаковой, невозможно согласиться с тем, что причиной массового отъезда евреев стала бедная украинская экономика или более авторитарная власть. В.Шапиро предполагает, что массовая эмиграция была вызвана государственным и идеологическим антисемитизмом. Второй показатель большей еврейской дистанцированности выявился в ходе нашего опроса. Мы попросили респондентов назвать страну, которую они считают своей «Родиной с большой буквы».
Только 55% евреев считают Украину своей «Родиной», тогда как 78% российских евреев называли своей «Родиной» Россию. Поскольку у нас было равное соотношение родившихся в СССР и проживающих в двух независимых государствах респондентов, нельзя не заметить, что в России только 2% респондентов считают СССР своей Родиной — против 20% в Украине. Ответ «Россия» вместо «СССР» понятен в России, поскольку многие до и после 1991 их не различали. Российская федерация выглядит как главная наследница СССР и так же воспринимается ее гражданами.
Но почему только незначительное большинство украинских евреев считают своей Родиной Украину? Все они родились, когда Украина была частью СССР; сейчас же Украина не воспринимается как правопреемница Советского Союза. Большинство родилось в УССР. Их ответы свидетельствуют о том, что Родиной для них было все Советское государство, а не только его украинская часть. Впрочем, выбор в качестве Родины СССР может говорить также о ностальгии, не по несуществующей стране, а по той экономической устойчивости, которую она обеспечивала. Во время опроса 1994 г. 27% опрошенных из Восточной Украины ответили, что идентифицируют себя с бывшим СССР. Также многие евреи разделяют прагматическое, а не сентиментальное отношение к Украине. Поскольку уровень материального благосостояния и социальной стабильности в Украине намного ниже, чем в СССР, они не видят смысла считать эту страну своей Родиной.
Ответ «Израиль» однозначно указывает на дистанцированность от Украины и подтверждает, что еврей не принадлежит к ней, хотя это его историческая родина.
Некоторые люди, особенно не испытывающие особых сантиментов к украинской независимости, или те, кто скептически относится к способности Украины вести государственные дела, не уделяют много внимания украинской политике.
Однако равнодушие к политике не означает безразличия к Украине или ее культуре. Участвовавшая в опросе дончанка объяснила, что она, будучи еврейкой, владеет украинским и осознает себя частью этого государства. «Я ему сочувствую, я ведь здесь живу. Это то же самое, что беспокоиться за Украину. Как можно жить в стране и не думать о ней? Но в то же время я — еврейка». Львовянка, предполагающая эмигрировать в Израиль, призналась: «Я очень люблю украинский язык. Интересная культура. Интересный, красивый язык, прекрасная музыка…Я люблю Украину. Я очень люблю мой город, я обожаю Украину… Мне очень тяжело с ней расставаться».
Для другого встреченного нами гражданина Украины, этот вопрос оказался достаточно сложным. Он убежден, что «этническое происхождение не выбирается». Он любит и русскую (украинская упомянута не была), и еврейскую культуру, «но как быть русским и евреем одновременно? Я не знаю». Как гражданин Украины, чьи фамильные корни уходят в глубь столетий, он утверждает, что он такой же украинец, как и этнические жители страны. «Более того, я считаю израильскую армию «нашей», но также «наша» для меня — армия страны, в которой я живу и в которой я служил. Для меня совершенно неприемлемо было бы оказаться на войне между этими армиями, потому что я не знаю, на чьей стороне баррикад мне быть. Невозможно же находится по обе стороны!»
Подобные реплики свидетельствуют о крайне противоречивом и сложном отношении евреев к украинскому государству. Многое зависит от государства: будет ли оно продолжать политику компромисса этнических интересов и будет ли (что сложнее) выбираться из экономического болота, в котором она погрязла со времен получения независимости. Точно так же, если Российской Федерацией будут управлять люди, враждебные к евреям, а экономика будет катиться вниз по спирали, разжатой в августе 1998 г., отношение российских евреев к государству может измениться. Впрочем, в Украине предсказуемое будущее евреев как этнического и культурного меньшинства будет в основном восприниматься как существование отчужденной части русскоязычной общины, тогда как в России евреи — этническое меньшинство, которое находится в общем культурном потоке.
Таким образом, мы видим, что евреи в Российской Федерации и независимой Украине по-разному относятся к политике и государству. Вероятно, среди украинских евреев «временно проживающих» больше, чем в еврейской общине России. Российские евреи полностью интегрированы в доминирующую культуру, тогда как украинские разделяют с этническими русскими, проживающими в Украине, язык, вышедший из сферы политического престижа. Российские евреи до сих пор играли важную роль в экономике и политике, а украинские практически отсутствовали в правительственных кругах и менее известны в экономике. Российские евреи более ангажированы в политику своей страны, хотя их политические ориентации очень тяготеют к либеральной и демократической части спектра, в котором доминируют коммунисты и авторитарные националисты. У евреев Украины почти нет политических приоритетов, кроме того, население поддерживает их намного меньше, чем коммунистов и, конечно, украинских националистов.
Еврейские общины и организации до сих пор не стали альтернативой в общественной жизни. Общины еще не столь организованы и сильны, еще не привлекли значительную часть еврейского населения к активному участию в своей деятельности. Усилиям по созданию и развитию еврейской общинной жизни препятствуют постоянные миграции. Израильская политика неограниченного принятия еврейских иммигрантов, равно как и постсоветская политика свободной эмиграции, позволяют российским и украинским евреям достаточно комфортно чувствовать себя на положении «постояльцев». Они вполне лояльны к своим государствам, не работают против них или на иностранные державы. Евреи могут войти в условные отношения обмена со странами, где они родились. Если последние не обеспечивают безопасность, равноправие и приемлемый уровень жизни, евреи вольны предпочесть эмиграцию как реальную возможность. Чаще уезжают украинские евреи, возможно, под давлением коллективного исторического опыта, но, что более вероятно, их побуждает к отъезду тяжелая экономическая ситуации в Украине, а также значительная дистанция по отношению к доминирующей культуре и людям.
Таким образом, российские евреи входят в первую из предложенных в начале статьи моделей взаимоотношений с государством: они влияют на политическую жизнь, активно участвуют в политике и лишь изредка — в общинной жизни. Среди украинских евреев преобладает пятая модель (они дистанцируются от политики и эмигрируют). Немногие соответствуют третьей или четвертой модели, участвуя с энтузиазмом как в политической, так и в еврейской жизни или концентрируя свою общественную деятельность внутри общины.
В обоих государствах есть люди, которые соответствуют всем пяти моделям, и их пропорция может легко меняться со временем. Например, в наших интервью 1992-1993 г. в России и особенно в Украине было больше, чем в 1997-1998, людей, которые декларировали свои намерения эмигрировать, и эта ситуация может снова измениться. В частности, в Украине евреи, похоже, относятся к государству по модели отношений обмена, а не связывают себя с ним полностью и некритично, как это могло быть с евреями в другой стране.
Несомненно, евреи в России и Украине будут развивать свои отношения с этими нестабильными, проблемными, но потенциально все же процветающими и могущественными государствами.
Перевод (сокращённый) Анны Ленчовской