Альманах «Егупец» № 17

содержание

-----------------------------------------------------------------

«КИЕВ ПОНЕМНОГУ ПРЕВРАЩАЕТСЯ В
ГЛУХУЮ ПРОВИНЦИЮ…»

Письма В.Н. Вайсблата П.Д. Эттингеру

Письма, вошедшие в эту публикацию, пролежали свыше шестидесяти лет в Архиве ГМИИ им. Пушкина в Москве, в огромном фонде известного коллекционера и искусствоведа Павла Давидовича Эттингера (1866–1948).

Уроженец польского Люблина, получивший образование в Германии и Риге, П.Д. Эттингер уехал в Москву и начал службу скромного банковского работника. Это не помешало активному участию в периодической печати тех лет – его многочисленные рецензии на художественные выставки появлялись под псевдонимом «Любитель». Было ли это признанием в дилетантизме или признанием в любви к искусству?

Кроме московских газет, его статьи появлялись в журнале «Мир искусства», в мюнхенском «Ди Кунст», лондонском «Студио» и многих других. Этому способствовало и знание П.Д. Эттингером огромного количества языков – свыше двенадцати, что чуть не обернулось трагедией уже при новом, большевистском режиме. Директор Литературного музея Бонч-Бруевич в 1937 году доносил в НКВД: Эттингер мало того, что самовольно заявился в музей, когда там находились писатели из буржуазной Латвии, но еще и заговорил с ними на их родном языке!.. Но все обошлось… он «был отсечен и выдворен…».

В 1911 году Эттингер вышел на пенсию, чтобы полностью посвятить себя занятиям искусством, коллекционированию и общению с близкими ему по духу деятелями культуры. Эттингер обладал прекрасным вкусом, который позволил ему рано понять и оценить новые течения в русском искусстве начала века и зафиксировать влияние русских художников на мировое искусство всего ХХ столетия. Как позже писал об Эттингере в своих воспоминаниях выдающийся русский график А. Гончаров: «…У него был прекрасный вкус, и он безошибочно мог отделять плохое от хорошего, искреннее от надуманного, серьезное от пустякового. Он не получил искусствоведческого образования, просто его глубокая любовь к искусству – графическому в самую первую очередь – и желание чем только возможно помочь, содействовать художникам делали его тонким знатоком и добрым другом. Жил он одиноко в большой комнате, так заваленной книгами, что пройти от двери до его небольшого стола и узкой кровати можно было лишь по узенькому проходу между ними. Но он хорошо знал – где какая книга лежит, и если тебе было нужно обратиться к нему за какой-либо книжной помощью, то нужная книга находилась им в тот же день. Распорядок его жизни был железный – с утра до обеда он работал дома, а затем ежедневно посещал художников, в иные вечера отправляясь на заседания Русского общества друзей книги или на обсуждение выставок и другие встречи. Желая прийти к художнику, в частности, ко мне – он накануне звонил по телефону, справлялся, не занят ли я завтрашний день, и если узнавал, что я буду свободен, сообщал, что в таком-то часу он ко мне придет. Конечно, для него я бывал всегда свободен. К его приходу надо было приготовить чай, варенье и какое-нибудь печенье. Во время беседы за чайным столом он как бы невзначай спрашивал о моих делах и новых работах. Это значило, что все ему нужно было показать. Он внимательно рассматривал каждый рисунок или каждый оттиск и, если молчал и откладывал его в сторону, то этим давал понять, что это ничего, но если говорил, что «так сказательно» интересно, то это значило, что он этим вполне удовлетворен и оттиск ему надо было подарить. Что каждый из нас всегда и делал. Он был немногословен, глубоких искусствоведческих суждений не высказывал, но всем своим отношением старался поддерживать в художнике уверенность в своих силах».
Свою огромную коллекцию Эттингер начинал собирать с конца ХІХ века – с пригласительных билетов, репродукций, визиток, открыток, афиш. Позже, под влиянием своего родственника, выдающегося русского живописца и графика Л.О. Пастернака, Эттингер увлекся рисунками, гравюрой и графикой. Кстати, именно Л.О. Пастернаку Павел Давидович был обязан своим знакомством с Рильке: по рекомендации Леонида Осиповича Эттингер в мае 1900 года посетил поэта в гостинице, во время его краткого пребывания в Москве. Благодаря этому знакомству Эттингер завязал полезные для него связи с немецкими издателями. Большая и интересная переписка Эттингера с Рильке уже опубликована. К слову сказать, Эттингер в небогатые 20-е годы носил пальто, присланное ему в подарок еще одним выдающимся немецким писателем – Стефаном Цвейгом…
Список художников, с которыми он близко дружил, о которых писал и чьи работы собирал, огромен: Коровин, Репин, Богаевский, Купреянов, практически весь круг «Мира искусств» – Бакст, Добужинский, Сомов, Лансере, Бенуа, Митрохин, Нарбут. Перечень корреспондентов Павла Давидовича и количество писем к нему, хранящихся в его фонде, потрясает: от Бенуа и Сомова – до Марка Шагала и И. Зильберштейна, всего – свыше 10.000 писем.
После 1917 года Эттингер продолжал писать статьи и коллекционировать – в его собрании появились Анненков, Купреянов, Нивинский, Осмеркин, Фаворский, Юон, Ватагин, Крымов, Кончаловский, Митурич, Малевич, Петров-Водкин, Татлин, С. Шор...
Умер П. Эттингер в своей квартире, т.н. «пещере Эттингера», в Москве в 1948 году, успев завещать всю свою коллекцию, которая насчитывает свыше 12.000 произведений, а также архив в ГМИИ им. Пушкина.
Среди прочего в этом архиве находятся письма искусствоведа, переводчика, издателя, коллекционера Владимира Наумовича Вайсблата (1882–1945) к П.Д. Эттингеру.
Вероятно, знакомство Эттингера с Вайсблатом могло произойти в 1905-1906 годах, когда тот, отучившись в Гейдельбергском университете, познакомившись с великим Максом Рейнгхардом и загоревшись идеей создания современного театра в России, вернулся в Киев, начал писать статьи о театре в петербургских и московских изданиях, поддержал мысль Шолом-Алейхема о создании еврейского театра в России, написал пьесу «К солнцу» и начал собирать плакаты, афиши и прочие театрально-художественные вещи. Во всяком случае, в Каталоге печатного отдела Всероссийской Выставки 1913 года в Киеве указано, что отдел плакатов составляют коллекции художественных реклам, плакатов и пр. из коллекции П. Эттингера и Александра Гера (псевдоним В. Вайсблата) и актера МХТ Н. Попова.
Из переписки видно, что В. Вайсблат знакомил Эттингера со всеми событиями в Киеве, иногда не стесняясь в характеристиках тех или иных людей. Но вникая глубже в события тех лет и в биографии людей, которые упомянуты в письмах, не согласиться с их характеристиками нельзя.
До революции В. Вайсблат успел написать несколько пьес, составить известнейшие в России сборники «Чтец-Декламатор», опубликовать множество статей по истории книги, графики, о современном драматическом и балетном театре в журналах «Русский Библиофил», «Искусство и печатное дело», «Дер Фрайд», «Аполлон» и др., выпустить немецко-русский и русско-немецкий словари, участвовать в Международной выставке печатного дела и графики (т.н. «БУГРА») в Лейпциге в 1914 году и многое другое. Среди его знакомых – деятели культуры России и Германии, Бенуа, Горький, Шолом-Алейхем, Бялик, Станиславский.
Начавшаяся Первая мировая застала В. Вайсблата в Лейпциге, русских подданных – участников Выставки – интернировали в Данию, оттуда он вернулся в предреволюционный Киев. С 1917 года Владимир Вайсблат – активный участник всех культурных процессов в Киеве.
Нужно учесть, что этот город в ту пору стал убежищем для многих представителей московской и петроградской творческой интеллигенции – актеров, музыкантов, художников, литераторов. Многие бежали от большевиков, чтобы искать возможность выехать в Европу, другие надеялись переждать революционные события, временную разруху и голод в Киеве. На киевских улицах в те дни можно было увидеть Мандельштама и Собинова, Сувчинского и Челищева, А. Экстер и Марджанова, Эренбурга, Г. Нейгауза (который, по семейному преданию, носил фрак Владимира Вайсблата), Г. Лукомского, М. Мордкина, Р. Глиэра, Б. Нижинскую и многих других. Появлялись (и так же быстро закрывались) издательства, новые театры, журналы, художественные и балетные школы. В то же время город переходил в руки то большевиков, то белых, здесь же Центральной Радой была провозглашена независимость Украины, создавался гетманат, выступал монархист Шульгин, позже город был оккупирован немецкими, польскими войсками…
Но уже в начале 1921 года большевики окончательно укрепились в Киеве – и постепенно город начал превращаться в провинциальный: постепенное уничтожение и отток (или бегство) интеллигенции, перенос столицы Украины в Харьков (до 1934 года) – все это вызывало упадок настроений оставшихся в городе деятелей культуры. О превращении Киева в провинцию написано немало, в том числе: «…я был счастлив, наконец-то попаду в Москву. Измученный «переворотами» и «недоворотами», Киев с трудом поддерживал связь со столицей. Книги доходили редко, о спектаклях в новых и старых театрах Москвы мы узнавали от случайно «приезжавших оттуда людей»… » (А. Дейч). А вот что в письме к своему американскому знакомому пишет академик М.С. Грушевский : «...Київ нині глуха провінція, і щоб що-небудь робити, треба або щомісяця заглядати до Харкова, або в Харкові сидіти...» (25 апреля 1924 г.).
Этому периоду посвящены печальные строки в письмах В.Н. Вайсблата – и по поводу открывшейся киевской Академии художеств, и о закрытии типографий, о жесткой экономии средств и пр.

Становится ясна тревога Вайсблата за свое будущее положение в городе, оторванном от полноценной жизни и желание поменять что-либо в своем собственном положении… С 1923 года В.Н. Вайсблат начинает работать в Институте книговедения (т.н. УНИК), вначале заместителем председателя комиссии книги (Н. Макаренко), позже – в должности профессора этой комиссии.
В это же время под его руководством выпускаются в украинских издательствах книги М. Грушевского, К. Грушевской, С. Ефремова, классика мировой литературы и пр.

Чрезвычайно ценны письма, в которых идет речь о выдающемся художнике-графике Г.И. Нарбуте (1886–1920). Об участии Вайсблата в составлении сборника, посвященного Г. Нарбуту, можно прочесть в тщательном исследовании историка С. Белоконя: созданный длительными стараниями замечательных профессионалов, сборник – весь его уже изготовленный тираж – был пущен под нож по повелению властей.

Сын Г. Нарбута – Данило Нарбут, украинский сценограф свидетельствует об отце и В. Вайсблате: «… они были очень дружны особенно в киевский период жизни Георгия Ивановича, и вместе они создавали первые украинские книги… В. Вайсблат был одним из лучших полиграфистов и художественных редакторов того времени в СССР». В Каталоге посмертной выставки Г. Нарбута, которая состоялась в Киеве в 1926 году, указано, что Комитет Всеукраинского Исторического музея им. Шевченко выражает благодарность «...отдельным лицам, которые помогли создать выставку», в том числе В. Вайсблату и П. Эттингеру (Москва)...

В начале 1930 усилились репрессии – многие друзья и знакомые В. Вайсблата были арестованы. Его самого спас известный литературовед С. И. Маслов, найдя место для В. Н. в отделе старопечатных книг Библиотеки при АН УССР (сентябрь 1933 – сентябрь 1934 гг.), позже – до начала войны – В. Вайсблат работал техредактором в Медиздате УССР и успел выпустить многие научные работы украинских медиков.

Во время войны семья Владимира Вайсблата находилась в эвакуации в Средней Азии. Вернувшись в 1943 в Киев, В.Н. Вайсблат начал работать над книгой «Врачи в годы войны», – но не успел ее закончить. В начале 1945 он умер от тифа.

Публикуемая переписка В.Н. Вайсблата с П.Д. Эттингером проливает свет на неизвестные или забытые страницы истории отечественной культуры. Оригиналы всех писем – в Архиве ГМИИ им. А. С. Пушкина (Москва) Ф. 29 (П.Д. Эттингер)

1
4\12\1913

Мне стыдно перед Вами, многоуважаемый Павел Давидович! Простите, Бога ради.
Вы были недавно, кажется, у родных, а потому, наверное, поймете меня.
Моя мать была серьезно больна. Вот и все, что могу сказать в свое оправдание.
Выставку закончил (1). Морального удовлетворения, конечно, не было.
Да, пожалуй, и быть не могло. Подробно о выставке я написал сегодня в «Русс<кий> Биб<лиофил>» (2). Надеюсь – напечатает.
«Искусство»(3), к сожалению (а может быть, наконец-то!), закрывается.
«Редакция» оправдывается отсутствием подписчиков и сотрудников.
Т.е., ни тела, ни души.
Есть ли смысл, Павел Давидович, написать о еврейских старопечатных книгах? Материала, сверх ожидания, нашел в Киеве очень много.
Тяжело, в общем, жить в нашем Киеве. – Утешаемся теперь ожиданием известий из СПб. Мне летом еще предложено было работать на Лейпцигской Internatoinal Ausstellung fur grafik(4) (в русском отделе, конечно). До сих пор нет официального извещения. Завтра В.С. Кульженко(5) едет в Петербург и он, так или иначе, сдвинет дело.
Буду очень рад, если осчастливите письмом. Надеюсь впредь иметь возможность быть более аккуратным.
С глубоким уважением и сердечным приветом
В. Вайсблат

Примечания.

1 «Всероссийская фабрично-заводская, торгово-промышленная и научно-художественная выставка», как гласило официальное ее название, проходила в Киеве с мая по октябрь 1913 года. На этой выставке в секции печатного дела была специально устроена, – Выставка плакатов, организация которой была поручена киевскому издателю В.С. Кульженко, режиссеру и актеру МХТ Н.А. Попову и В.Н. Вайсблату. Плакаты «иностранных художников» из своего собрания дал и П.Д. Эттингер.
2 Статья, посвященная Всероссийской выставке 1913 года в Киеве, появилась в этом журнале в № 1 (январь) за 1914 год под названием: «Письмо из Киева. Печатное дело на Всероссийской выставке 1913 г. в Киеве», подписанная «Александр Гер» (псевдоним В.Н. Вайсблата). Но еще в 1912 году там же были опубликованы небольшие заметки, рассказывающие о подготовке к проведению выставки (см. № 6 за 1912 г., а также №№ 1 и 3 за 1913 г. журнала «Русский библиофил»).
3 Журнал «Искусство и печатное дело» выходил в Киеве с 1909 по 1914 год под различными названиями: «Искусство в Южной России», «Искусство. Живопись. Графика. Художественная печать» – и освещал вопросы искусства, как отечественного, так и зарубежного, уделял внимание книговедческим проблемам, полиграфии, театру, литературоведению.
Редактором журнала были его издатель В.С. Кульженко и художник-искусствовед С.П. Яремич. Более подробно о журнале и его содержании см.: Рудзицкий А. «Указатель содержания журналов «Искусство и печатное дело» и т.д. (Киев, Академия Наук Украины, 1991).
4 Полное русское название: Международная выставка печатного дела и графики. Выставка открылась в мае 1914 года и фактически была прекращена с началом Первой мировой войны, в сентябре того же года. Русские участники выставки, в т.ч. В.Н. Вайсблат, были интернированы в Данию. О выставке см.: Каталог Русского отдела Международной выставки печатного дела и графики в Лейпциге (Москва, 1914); а также: Рудзицкий А. Мирное соревнование народов (ж. «Библиотекарь», № 3, 1990); его же: Ein Blick zuruck auf die «Bugra» von 1914 (ж. «Papier und Druck», № 38, 1989).
5 Василий Степанович Кульженко (1865–1934) – ближайший друг В. Вайсблата, издатель, искусствовед, полиграфист. С 1924 г. – преподаватель Киевского художественного института. Издатель журнала «Искусство и печатное дело», основатель Киевской Школы печатного дела, сотрудник Украинского научного института книговедения (в 1924–1928 гг.). Умер в Киеве.

2

17\12 \1913

Многоуважаемый Павел Давидович!

Сто пушечных выстрелов – и еще один!
«Искусство» не закрывается.
Эту новость привез Вас<илий> Степ<анович> из Петербурга. Оказывается, в П<етербурге> журнал знают и ценят.
В этом В.С. теперь убедился. А в Киеве казалось, что он никому не нужен. (В Министерстве Т<орговли> и Пр<омышленности> даже субсидию предлагали, от которой В.С. любезно отказался).
Волынский(1), Крамаренко(2), Бенуа(3), Рославлев(4), Леман(5) и др. обещали статьи и издание журнала продолжается. Программа расширяется, подзаголовок опять меняется: «Искусство: Графика, живопись и художественная промышленность»6. Печататься будет журнал в ограниченном количестве экземпляров (не более 100 штук).
Соответственно с этим возвышается и подписная плата.
В.С. набрался в СПб храбрости. И моментами кажется, будто даже знает, чего хочет.
Что касается статьи о евр<ейских> староп<ечатных> книгах, то В.С. не прочь напечатать ее в «Искусстве». Только не в начале года(7).
Собранный мною материал представляет большой художественный интерес. Определять авторов рисунков, к сожалению, трудно. Большей частью они анонимны. В лучшем случае мы узнаем, что рисовал Х сын У. – Большинство рисунков (в особенности концовки, виньетки, заставки) является подражанием итальянским изданиям. Но встречаются довольно любопытные вариации и видоизменения.
На столе у меня книга 1556 года. Напечатана в Люблине при короле Генрихе. Входной лист восхитителен. Явно заимствован у Дюрера. Но только заимствован. Ибо, кроме того, что к Дюреровскому штриху автор прибавил светотень, внизу имеется изображение какого-то дома, – по всей вероятности, синагоги.
Этот лист интересен еще и тем, что он единственный из всех известных мне довольно свободного содержания.
Орнамент состоит из порхающих обнаженных ангелочков (амурчиков) и даже полуобнаженных женщин. Книга-то сугубо духовного содержания.
На днях надеюсь получить доступ в одну частную очень богатую евр<ейскую> библиотеку и там приобрести много важного материала.
Насчет Лейпцига, хотя В.С. ничего утешительного не привез, я все-таки надежды не теряю.
В Петербурге дело организуется чисто по-русски. – Министр(8) велел выработать проект и смету – и уехал. – Все было сделано. Русский представитель в Германии взял (по его словам) лучшее место на выставке. Бельгард(9) (которому поручена организация на месте) уехал в Лейпциг. Надо приступить к постройке павильона. Но, когда министр вернулся в Петербург и ему доложили результаты, он с явным недоумением спросить изволил: что за Лейпциг? Что там будет? И откуда мы деньги возьмем? – Полное замешательство. Общий конфуз. – Русский представитель телеграфировал, телеграфировал – и, в конце концов, сам приехал в СПб. – Бельгард сидит в Лейпциге и ждет погоды. – Немцы отвели место и объявили везде об официальном участии России. – Дело пахнет большим скандалом. – И поэтому надо надеяться, что так или иначе, вопрос будет решен в положительном смысле и очень скоро(10). – Мне же представитель министерства (с которым я познакомился здесь на Выставке) просил передать, что надеется на меня и на мою помощь (его слова).
О моем еврействе ему, как и Бельгарду (с которым я также знаком), известно.
Кстати, я ведь числюсь переплетных дел мастером и правом жительства в Киеве располагаю.
Ваша любезность и внимание глубоко меня трогает и радует.
Кое-что из присланного Вами мне пригодилось. Спасибо.
Ваш Вл. Вайсблат

Примечания.

1 Волынский (Флексер) Аким Львович (1863–1926), литературный критик и историк искусства, автор монографии «Леонардо да Винчи» (1900), за которую в 1908 году был избран почетным гражданином Милана.
2 Вероятно, Крамаренко Лев Юрьевич (1888–1942?), живописец.
3 Бенуа Александр Николаевич (1870–1960), историк искусства, художник, член художественного объединения «Мир искусства». Умер во Франции. В журнале «Искусство и печатное дело» была опубликована статья А. Бенуа «Задачи графики» (№ 2-3 за 1910 г.).
4 Рославлев Александр Степанович (1883–1920), поэт.
5 Леман Иосиф Иосифович, владелец типографии в С.-Петербурге, коллекционер.
6 С этим подзаголовком журнал выходил только в 1914 году.
7 Статья опубликована не была.
8 Министр торговли и промышленности С. Тимашев.
9 Бельгард Алексей Валерианович (1861–1942), юрист, гофмейстер Двора, сенатор, начальник Главного управления по делам печати, Генеральный комиссар Русского отдела Выставки 1914 года в Лейпциге, после революции в эмиграции в Германии.
10 Павильон Русского отдела был выстроен всего за один месяц до официального открытия Выставки в Лейпциге по проекту архитектора В.А. Покровского (1871–1931).

4\1\ 1914 Киев

Многоуважаемый Павел Давидович!
Вас<илий> Степ<анович> говорил мне, что написал Вам подробно. – К сожалению, «Искусство», кажется, опять останется при одном только хорошем желании. Не вижу никаких признаков возможности осуществления этих благих желаний и намерений. – Скверно, когда самому редактору приходится заполнять № журнала, но еще хуже, когда редактор не в состоянии выполнять такую задачу. – Вас. Степ. – одинок и беспомощен. К тому же он еще и боится людей. Поэтому он так робок, нерешителен и, подчас, сух. Это отражается на журнале. – Робость и недоверие к самому себе убивают его.
По видимому, Вас. Степ. решил в этом году посвятить страницы «Искусства» почти исключительно графике. И это, конечно, хорошее дело. А что будет – увидим(1).
Высылаю Вам «Ежегодник»(2). Отпечатан он был в крайне ограниченном количестве экземпляров и в продажу не поступил. Поэтому мне удалось достать только дефектный экземпляр: не хватает последней главы (которая, впрочем, имеется в «Искусстве») и двух рисунков. – Очень извиняюсь, но другого экземпляра нет.
«Софию»3 мы получили – и произвела она и на нас впечатления московского «Искусства». Нельзя ли устроиться у них корреспондентом из Киева?

С сердечным приветом

Ваш Вл. Вайсблат

Примечания.

1 В журнале была опубликована статья В.Н. Вайсблата о молодом немецком графике Эмиле Преториусе (Emil Preetorius, 1883–1973), а в 1914 году вопросам графического искусства были посвящены статьи Е. Кругликовой, В. Кульженко, Н. Макаренко, Н. Петрова.
2 «Ежегодник Министерства Торговли и Промышленности по вопросам художественно-промышленного образования» (Изд. В. Кульженко, Школа печатного дела в Киеве, 1913)
3 «София» – журнал, издававшийся в 1914 году в Москве под редакцией П.П. Муратова (1881–1950). Всего вышло 6 номеров. Журнал уделял много места вопросам древнерусского искусства.

4
14\2 \1914 Киев

Глубокоуважаемый Павел Давидович!
Извиняюсь за такое долгое молчание. Дела. И притом прескверные. Пуще всего меня одиночество донимает (это при большой-то семье родных!). – Приходится только надеяться на лучшее время – и жить этой надеждой.
Работаю сравнительно мало. К сожалению. Последнее время занят составлением литературного сборника для детей и юношества(1). Работа интересная, но мало меня теперь занимает.
Завтра (кажется) выходит первый выпуск «Искусства». Шевченковский(2). Статьи того же Зайцева и того же Шероцкого, что и в «<Русском> Библиофиле»(3).
Это, пожалуй, скучновато. Но такова судьба юбилейных произведений и присяжных исследователей: одни и те же всегда о том же. Но теперь у нас в Киеве, при создавшихся обстоятельствах всякий намек на Шевченко есть подвиг. – Тем более, что Вас. Ст. <Кульженко> дает обильный иллюстративный материал.
Не можете ли Вы обратить внимание редакции «Русс<кого> Биб<лиофила>» на «письма из Германии». Хотя письмо в последней книге не страдает такой жестокой безграмотностью (в смысле перевода), как письмо в прошлом году, но и это не обошлось без досадных казусов.
Кому, напр<имер>, неизвестно, что «der jungste Tag» значит день Страшного суда, а не «Новейший день», как то угодно было переводчику?
Или разве можно писать «…отпечатано на бумаге Ван-Гельдерг-Бюттена»? (butten – не собственное имя) ; или «…экземпляры заключены в папку, украшенную Signet работы…»?
Да, кроме того и по части содержания – разве можно весьма слабую автобиографию Мережковского(4), явно рассчитанную на «наивных» иностранцев – считать откровением для русской публики?
А говоря об альбомах Кайнера(5), разве можно умолчать о тексте гг. Карсавиной(6) и Нижинского(7), которые лучше работают ногами, чем головой?
Да таких маленьких неприятностей много.
Мне как-то неловко написать об этом Ник<олаю> Вас<ильевичу>(8), – может быть, Вам это более удобно.
Как Вы поживаете и что у Вас нового?
С сердечным приветом
Ваш Вл. Вайсблат

Примечания.
1 Возможно, имеется в виду сборник «Книга здорового смеха», литературный сборник, составленный В. Вайсблатом (под псевдонимом Вл. Белолистов; К., изд. И.И. Самоненко).
2 «Шевченковский» выпуск ж. «Искусство» (№ 1-2 за 1914 г.) вышел со статьями Д. Дорошенко, К. Шероцкого, П. Зайцева, хроникой И. Галактионова.
3 Имеются в виду статьи П. Зайцева «Новое о Шевченко: к 100-летию со дня рождения» и К. Шероцкого «Шевченко – художник», опубликованные в № 1 за 1914 год журнала «Русский библиофил».
Зайцев Павел Иванович (1886–1965) – литературовед. Член Центральной Рады. С 1921 г. – в эмиграции. Умер в ФРГ.
Шероцкий Константин Витальевич (1886–1919) – историк искусства.
4 Мережковский Дмитрий Сергеевич (1866–1941) – писатель, философ. С 1920-х в эмиграции.
5 Имеется в виду издание: Kainer, Ludwig. Russisches ballett. Leipzig: K. Wolff, 1913. Кайнер Людвиг (1885–1867), немецкий художник, изображал «Русские сезоны» С.П. Дягилева, оставил воспоминания.
6 Карсавина Тамара Платоновна (1885–1978) – танцовщица.
7 Нижинский Вацлав Фомич (1890–1950) – танцовщик, уроженец Киева.
8 Соловьев Николай Васильевич (1877–1915) – коллекционер, библиофил, книготорговец, издатель журнала «Антиквар», редактор-издатель журнала «Русский библиофил» (1911–1916). Более подробно о Н.В. Соловьеве и его журналах см.: Ф. Лурье. Указатель содержания журналов «Антиквар» и «Русский библиофил» (М., 1989).

 

5

9\3\ 1914

Многоуважаемый Павел Давидович!
Сегодня вернулся из СПб. инспектор типогр<афий> и книж<ной> торговли г. Киева(1) и сообщил мне, что сам участвовал в заседании Комитета по устройству Русск<ого> Отдела в Лейпциге; суть – решено было пригласить меня в члены комиссариата Отдела(2).
Вероятно, Вам уже известно, что ген<еральным> Комисс<аром> назначен сенатор А.В. Бельгард. Помощниками его предполагаются И.И. Леман и Ф.П. Эттингер (СПб.)(3). Жду теперь официальн<ых> известий.
Кроме того, Киевская Школа Печатн<ого> дела повторно участвует в Выставке; предполагается также участие библиотеки св. Владимира и некоторых киевских крупных фирм. – Всем им нужен на месте представитель. Я мог бы взять на себя эту роль и веду переговоры(4).
Как бы то ни было – в Лейпциг еду. Не позже 10–15 апреля.
Н.В. Соловьев поручил уже мне писать для «Русс<кого> Биб<лиофила>» о Выставке(5).
Думаю еще, если удастся, взять поручение от какой-нибудь ежедневной газеты.
Предполагаете ли Вы быть в Лейпциге и когда?
Получили «Искусство»?
Всего хорошего.
С сердечным приветом
Ваш Вл. Вайсблат


Примечания.

1 По-видимому, А.А. Никольский, издававший в Киеве т. н. «статистические циркуляры».
2 В Каталоге Русского отдела Международной выставки печатного дела и графики в Лейпциге в 1914 году (СПб., 1914) было указано, что В.Н.Вайсблат является состоящим при Комиссариате Русского отдела.
3 Ф.П. Эттингер , председатель Всероссийского Общества книгопродавцов и издателей.
4 В.Н. Вайсблат повез на Выставку в Лейпциг материалы и книги Библиотеки при Университете св. Владимира в Киеве, Киево-Печерской типографии, типографий В. Кульженко, И. Чоколова, издательства И. Самоненко и др., а также графические работы Г. Нарбута, живописные полотна киевских художников Ф. Шаврина (начало 1880-х – 1915), К. Крюнталя и Г. Золотова (1882–1960).
5 Специальной статьи В.Вайсблата в «Русском библиофиле» о Выставке не было, появились лишь отдельные информационные сообщения на эту тему (№№ 3, 5, 6, 7 за 1914 год и № 6 за 1915 год).

 

6

2\7 \1914 Лейпциг

Бесконечно Вам благодарен за Вашу любезность и внимание.
Я и теперь еще занят, очень занят. Писать нет никакой возможности.
Положение мое далеко не самостоятельное. Многим я бельмом в глазу, другим костью поперек горла. Нужно было напрягать все силы, собрать всю энергию, чтобы удержаться и остаться здесь в этой казенной атмосфере. – Зато теперь начинаю чувствовать себя. Генералы волей-неволей должны со мною считаться. Они чувствуют себя без меня совершенно беспомощными. На моей стороне выставочный опыт и знание книги.
А кругом крупные чины, дух «Нового времени»(1) и боязнь его (ох, как боятся его!) и полное, безжалостное невежество. Начиная с И.И. Лемана и кончая всякими Тороповыми(2) и Вашими однофамильцами (есть такие выставочные генералы). Впрочем, о И.И. Лемане – я уж слишком резко. По крайней мере, он любит книжку и знает гравюру. Да Бог с ними. Я устаю, но не устал. А сколько приобрел ценных и интересных знакомых!
На Выставке много, очень много красивого и интересного. Америк новых нет, правда, но все любопытно и, пожалуй, занимательно. Интересен, сверх ожидания, русский павильон. Превосходен австрийский, любопытен английский, мил и уроден – итальянский, кое-что имеется и в остальных. Досадно только слаб французский. Стыдно даже.
Дух выставки – Halle der Kultur, сила ее – Buchhandel und Verlagsvesen.
Можно <…> смотреть и есть чему поучиться3.
Каталоги отделов и кое-что другое я для Вас собрал и собираю. Вышлю сразу.
Вашей любезностью пользуюсь.
Будет что-нибудь интересное – сообщу.
Картинку получил. Спасибо. Будет возвращена в целости и с большой благодарностью.
Потребовал сегодня от Seeman’a подробный проспект о Лексиконе, а в знакомом магазине заказал том для ознакомления. Непременно покажу(4).
Был у меня Н.В. Соловьев. Ровно 2 минуты. Я ему устроил «Р<усский> Биб<лиофил>» на выставке. Весь в восхищении. Говорить, конечно, ни о чем не удалось.
В.С. Кульженко живет сейчас в Grado. Написал ему о Вашей статье. Жду его ответа.

3\7
Сегодня уже смотрел Sonder-Ausstellung des D-r Edward Langer’ shen Bibliothek устроена выставка в малом конгрессном зале специально к съезду библиофилов. Много интересного и редкого. Если будет каталог – пришлю.
Пишу рассеянно и нервно. Простите. Приходиться писать урывками по несколько строк в час.
Предполагается только одно общее собрание библиофилов: в воскресенье от 10-1 дня. Постараюсь не пропустить его.
Ну, будьте здоровы. Примите мои искренний привет и сердечное спасибо.
Ваш Вл. Вайсблат

Примечания.

1 Издававшаяся А.В. Сувориным газета крайне правого направления (1868–1917).
2 Торопов Андрей Дмитриевич (1851–1927) – книговед, библиограф, ред<актор> журналов «Книговедение» и «Книжная летопись». На Международной выставке печатного дела и графики был комиссаром Русского отдела (отдел статистики и библиографии).
3 Подробнее о Международной выставке печатного дела и графики в Лейпциге в 1914 году см.: Каталог Русского отдела Международной выставки печатного дела и графики в Лейпциге (Москва, 1914); а также А. Рудзицкий: Лейпцигская выставка 1914 года (ж. «Полиграфия», № 1, 1990 г.); Мирное соревнование народов (ж. «Библиотекарь», № 3, 1990); Ein Blick zuruck auf die “Bugra” von 1914 (ж. «Papier und Druck», № 38, 1989).
4 Имеется в виду Словарь художников под редакцией У. Тиме и Ф. Беккера, выходивший в Лейпциге в 1907–1947 гг.

7

16\1 \1921 Киев

Дорогой Павел Давидович!
Был у меня сегодня Вас<илий> Степ<анович> и передал Ваше письмо. К сожалению, он бессилен что-либо сделать. Я же со своей стороны искренне рад, что могу кое-что сделать.

Посылаю Вам 1) «Зори»1, 2) «Мистецтво»(2), 3)«Революц<ионное> искусство»(3), 4) Корр<екторский> оттиск обложки «Антологии»(4) (Полного экземпляра, к сожалению, не имею.

Краски в оттисках не настоящие: книга, соответственно оригиналу, отпечатана: черная и темно-коричневая. Кстати, это почти последняя работа покойного Георгия Ивановича Нарбута и мое последнее частное издание), 5) обложка «Наше минуле»(5).

Кроме того посылаю Вам 2 обложки работы ученика Нарбута Лозовского6 (авось, это Вас интересует) и «Нову українську поезію»(7) – мое последнее казенное издание.

Служу-с! Во Всеиздате, технический редактор-с. Не пишу ничего. Начал по предложению друзей большую монографию о покойном Нарбуте (с которым я очень дружил последние годы), но так и оставил неоконченной. Негде печатать, да и друзей нет: кто умер, кто далеко(8).
Постараюсь достать все, что Вы просите, и как только достану – вышлю.
Дорошенка(9) нет в Киеве. Где – неизвестно. Близких его тоже никого нет.
С экслибрисом придется подождать.
Ах, die alle Buchdruckerkunst! Из 70 типографий работают 5. Печатаются газеты, летучки и брошюры (переводы с российского). Нет бумаги, нет красок, нет материалов и, главным образом, нет людей. Печатаем еще плакаты. Кое-что есть у меня. Но не посылаю. Не стоит. Сравнительно частенько выпускаю «Універсальну бібліотеку»(10). Если Вас интересует, при оказии вышлю полный комплект (15 выпусков). Это все.
Хорошо, что вспомнил. Сейчас найду и приложу еще Нарбутовский плакат для устроенной мною в прошлом году Шевченковской Выставки (Выставка была очень милая)(11).
Найдете возможность – напишите о себе. Буду очень рад. Даже собирался Вам написать – все как-то не выходило.
С сердечным приветом
Ваш Вл. Вайсблат
Жилянская № 3

Примечания.

1 «Зори» – двухнедельник Отдела искусств при Наркомпросе УССР. Единственный номер вышел в 1919 году. Редактор – С. Мстиславский, оформление – Г. Нарбута.
2 «Мистецтво» – литературно-художественный журнал. Выходил в Киеве в 1919-1920 годах. В журнале печатались: В. Элланский (Блакитный), Д. Загул, М. Семенко, П. Тычина и др., художники Г. Нарбут, А. Мурашко, А. Петрицкий и др.
3 «Революционное искусство» – изданный Бюро пропаганды всеукраинского лит. Комитета Наркомпроса Украины сборник (Киев, 1919). Включал статьи и стихи В. Рожицына, В. Маккавейского, Г. Петникова, Н. Венгрова, Б. Лившица, И. Эренбурга и др.
4 «Антологія римської поезії» в переводе М. Зерова (изд. «Друкарь», К., 1920)
5 Журнал «Наше минуле», выходил в Киеве в 1918-1919 годах в издательском товариществе «Друкарь». Редактор – П. Зайцев. Вышло 4 книжки журнала.
6 Лозовский Лесь (Александр Кириллович) (1900–1922), график. Учился у Г.И. Нарбута в Украинской Академии художеств.
7 «Нова українська поезія» – антология (под ред. М. Зерова. К., 1920).
8 Нарбут Георгий Иванович (1886-1920) график. Жил в С.-Петербурге, с 1917 – в Киеве; ректор Украинской Академии художеств. Умер от тифа. В.Н. Вайсблат был знаком с Г. Нарбутом еще с начала 1910-х годов, когда написал рецензию на книгу «1812 год в баснях И. Крылова», оформленную Г. Нарбутом (см. ж. «Искусство», № 7-8, 1912 год). Воспоминания В. Вайсблата о Г. Нарбуте обнаружить не удалось, лишь в архиве художника А. Середы (фонд ГМУИ в Киеве) на листе с будущими статьями к сборнику о Г. Нарбуте есть название предполагаемой статьи: В. Вайсблат «Г.І. Нарбут, як знавець книги».
9 Вероятно, речь идет о Дорошенко Петре Яковлевиче (1857–1919), известном исследователе украинской старины. Врач по образованию, П. Дорошенко, близкий знакомый Г. Нарбута, в 1918–1919 годах был главноуправляющим по делам искусств и национальной старине (при гетмане) в Киеве. Убит большевиками в 1919 году в Одессе.
10 «Універсальна бібліотека» выходила в Гос. издательстве Украины в Киеве (в выпуске № 15 этой серии в 1920 году вышли «Народні оповідання» И.-Л. Переца в переводе Александра Гера (В.Н. Вайблата) и Миколы Зерова (1890–1937)).
11 В состав Комитета Шевченковской выставки входили: Б.Вольский, В.Модзалевский, П. Зайцев, В. Мияковский, Н. Беляшевский, Д. Щербаковский, Е. Михайлов, Ф. Красицкий и В. Вайсблат. Г.И. Нарбут для «Литературно-художественной выставки памяти Тараса Шевченко» успел сделать плакат (выставка работала с 8 марта 1920 г.).

8

10\V \1921

Дорогой Павел Давидович, посылаю Вам: 1) Шевченковский сборник (первые экз<емпляры>, полученные мною из типографии; для Киева это большое событие)(1); 2) Народне мистецтво Галичини й Буковини(2) (кстати, «Мистецтво» значит искусство. Вероятно от слова мастерство, мастерски); 3) четыре экслибриса; 4) две обложки М.Кирнарского(3); 5) лист с оттисками какой-то «ценной» бумаги времен гетмана с гербом работы Нарбута. (В оригинале этот герб чуть ли не лучшая работа киевского Нарбута; чья рамка, трудно да и неудобно сейчас установить). Кстати, о Нарбуте. Прочел в последнем (№ 4\5) Худож<ественной> Жизни статью о нем Абр.Эфроса(4). Что это, Павел Давидович? Жонглерство? Прикрытие под набором слов собственного невежества? Или просто жульничество? Неужели не нашлось никого, кто мог бы о Нарбуте сказать несколько простых толковых слов? – По многим причинам у нас в Киеве до сих пор не появилось ни одной статьи о Нарбуте, но эта московская статья нас просто оскорбила.
Ваше заказное письмо я получил. Послал Вам месяца 1-2 тому письмо и № 3 «Мистецтва» за 1919 г. с превосходными работами Нарбута, и теперь только узнал, что Вы не получили ни того, ни другого, как я, к сожалению, не получил Ваших книжек.
Нельзя ли как-нибудь получить первых изданий ИЗО (... и др.), а также последние произведения композитора Метнера (по слухам, много напечатано его вещей).
Это мне и моим друзьям доставило бы много радости(5).
Был у меня Ваш дядя. К сожалению, <мне не удалось> ему помочь. Трудно у нас что-либо сделать.
Сердечно жму Вашу руку
Ваш Вл. Вайсблат

Примечания.

1 «Шевченковский сборник» вышел в 1921 году под редакцией П. Филиповича и Е. Григорука в Госиздате Украины в Киеве и содержал статьи Е. Григорука, П. Филиповича, Б. Якубского, А. Дорошкевича, П. Рулина, И. Щитковского и др. В. Вайсблат (Александр Гер) был художественным редактором этого сборника.
2 Сборник «Народне мистецтво Галичини й Буковини» вышел в Киеве в 1919 году под редакцией искусствоведа и этнографа Евгении Георгиевны Спасской (1891–1981).
3 Кирнарский Марк Абрамович (1893–1941), график. Ученик Г.И. Нарбута. С 1922 г. жил в Ленинграде, умер в блокаду. Возможно, речь идет об обложках «Кобзаря» Т. Шевченко и книжки «Перша в’язаночка бубличків» (обе – 1921 года).
4 Эфрон Абрам Маркович (1888–1954), искусствовед, художественный критик, литературовед, переводчик. Речь идет о статье А. Эфроса «О Егоре Нарбуте» («Художественная жизнь», № 4-5, 1920 г.), которая позже вошла в книгу А. Эфроса «Профили» (М., 1930).
5 Метнер Николай Карлович (1879–1951), композитор и пианист. С 1921 г. жил за рубежом. «Друзья» – в том числе Г. Нейгауз, который в то время жил в Киеве и дружил с В. Вайсблатом, а также Асмусы, Коханский, Яворский.

9

28\12 1922

Пользуюсь оказией, Павел Давидович, чтобы послать Вам давно уже отложенные для Вас 2 экслибриса. Оба польские. Барон Адольф Лярош – тоже поляк. У него была очень богатая библиотека. Теперь, кажется, ничего от нее не осталось. Мне встречались в магазинах очень много книг с его экслибрисами, большей частью по вопросам истории искусств, особенно польского.
Есть у меня для Вас оттиски киевской графики (обложки, книж<ные> украшения, этикеты и пр.) – при случае перешлю.
Ах, Павел Давидович, как мне сейчас нужен Ваш светлый глаз и Ваше авторитетное знание!
Среди моих «бебех», собранных за последние годы, мне посчастливилось открыть Пуссена, пейзаж с фигурами (я почти уверен в подлинности). Дерево. Круг, вершков 5 в диаметре. Типичное для Н. Пуссена обаятельные краски и великолепное мастерство.
Затем акварельный портрет Федотова, портрет Дитриха, портрет Коникса, акварельный портрет Воронова, а среди миниатюр, которые особенно меня трогают – портрет кн. Аннет Крыжановской, который я приписал бы Изабей. В Киеве абсолютно не на кого положиться, а Ваше авторитетное слово могло бы рассеять много из моих сомнений.
В последние дни мне посчастливилось набрести на две парных фигурки екатерининых (это несомненно – и это для Киева величайшая редкость, ибо в Киеве нет ни в одном музее такого екатерининского фарфора, не говоря о частных собраниях). Кроме того, я несколько дней тому назад случайно среди хлама приобрел небольшой пейзаж с подписью Corot (что, по некоторым признакам, весьма возможно) и портрет кн. Багратиона с подписью Боровиковского. Фотография с последнего при сем прилагаю. Это почти натуральная величина. Писано на дереве. На фотографии можно разобрать подпись даже невооруженным взглядом. Уверенности в подлинности нет почти никакой. Поэтому мне очень хотелось бы, чтобы Вы высказали свое мнение, поскольку это возможно по фотографии.
Волею судеб я целый год работал вне книги. Последний месяц опять вернулся на прежнее место: худож<ественный> редактор киевск<ого> отд<еления>) Гос<ударственного> издательства.
Интересной работы – мало. Кое-что предвидится. Постараюсь выслать Вам наиболее интересное. Пока посылаю две книжки с рисунками весьма талантливой, по-моему мнению, местной девицы(1).
Если Вам попалось что-нибудь из-за границы по части худож<ественной> рекламы и плаката (книги, журналы и пр.) или если нечто подобное можно теперь достать в Москве – был бы бесконечно благодарен. Мне такой материал прямо-таки необходим теперь.
Живу на новой квартире.
Мой адрес:
Николаевская Площ. 2 кв. 29
Буду очень рад Вашему письму и постараюсь впредь быть более аккуратным.
Ваш Вл. Вайсблат

1 По-видимому, имеется в виду художница (график) Сарра Марковна Шор (1897–1981).

 


10

4\3 \1923

Дорогой Павел Давидович,
Письмо Ваше, как всегда меня обрадовало.
Киев – столиця Славетної України – в действительности глухая провинция. От мира, культурного мира, мы совершенно оторваны.
Редко до нас доходит от большого света. Правда, получаем здесь московские и петербургские издания, но всегда с опозданием.
А что делается за границей – мы знаем только из Ваших заметок из «Ср<еди> колл<екционеров>»(1). Даже газету, кроме – прости Господи – «Накануне» – и ту не достать. Спасибо за присланное.
Ваше письмо, ввиду того, что инженер Рабинович(2) ждал надежной оказии – только вчера получено.
Вы мне как-то писали, что читали доклад о Нарбуте(3). Напечатан он где-нибудь? Если нет, то было бы весьма желательно напечатать его здесь в Нарбутовском сборнике(4).
Бедный Нарбут, о нем на Украине, которую он так любил, до сих пор не напечатано ни одного путного слова. А ведь он мечтал до последнего дня жизни о монографии на украинском языке. Об этом он со мною говорил за неделю до смерти.
Правда, и то, что напечатано у Вас в России о нем, не Бог весть как интересно. Весьма посредственно и то, что дано в 1-ом сборнике «Аргонавтов»(5). Но все-таки пишут. А у нас, кроме 2-3 некрологов – ничего6.
Подите же: о Митрохине(7) – прекрасно изданная книга (кажется, третья по счету), а о Чехонине(8) (самом очаровательном русском мастере) и о Нарбуте (так рано отошедшем и так много давшем) – почти ничего.
На днях была у меня вдова (1-я жена) Г(еоргия) Ив(ановича)(9). – Говорила, что привезла из Петербурга много интересных материалов и готовых клише. Думает устроить здесь выставку в старом музее. Может быть, это даст толчок. – Если бы нашелся интересный материал, то Гос.Изд. в Киеве безусловно не остановится перед расходами и издаст сборник памяти Нарбута(10).
Я намерен специально заняться этими вопросами – и надеюсь на успех.
Скажите, пожалуйста, Павел Давидович, что это за «проф. А.А. Сидоров»(11) у вас там свирепствует. Впервые я встретил это имя в 1916, кажется, году. В каком-то сборнике была напечатана статья (теперь издана отдельной книгой) «Современный Танец»(12), представляющая собой определенный плагиат. Нагло обкрадена книга Hans Brandenburg «Der Moderne Tanz » (Munchen, Georg Muller). Потом пошло: что ни книга, что ни статья – или тарабарщина или…
Разительный пример – это книга этого профессора «Искусство книги»(13), составляющая смесь того и другого. Нет такого вопроса, о котором профессор не писал бы – и все с таким апломбом! Что особенно жаль, это то, что человек этот не без таланта и не без знаний. Да Маркс с ним!
Кстати, о книгах. В издательском объявлении на Вашей милой книжке о Ноаковском(14) указано, что вышла книжка о бисере.
Так как бисер один из главных объектов моего собирательства (имею свыше 100 предметов, не менее 1\2 первоклассных) – то очень просил бы Вас, если можно достать для меня экземпляр. Я написал брату моему, Иосифу Наумовичу(15), живущему сейчас в Москве – и он заплатит сколько потребуется.

И. Вайсблат. Фото из следственного дела
Из коллекции В. Вайсблата.
Картина вышита бисером

Посылаю Вам экслибрис Мнишек. Он воспроизведен в книге Wittyg’a – Ex-libris’y bibliotek polskich, II, p. 50.
Что касается барона Adolf Larosch, то если он и немец, то совершенно ополяченный. А т.к. это почти невозможно, то я его и считал поляком. Почти все попадавшиеся мне книги из б<ывшей> его библиотеки были на польском языке.
Экслибрис С. Ефремова(16) рисовал Василий (по нашему: Василь) Григорьевич Кричевский(17), в настоящее время профессор Академии художеств. У нас все профессора. И даже такие жалкие учреждения, как Киевское, называется Академией.
О моих коллекциях Вы, кажется, преувеличенного мнения. Это, видно, гр<ажданин> Рабинович насплетничал. Приобретаю то, что мне нравится. Имеет ли это особую художественную ценность – не желаю разбираться. Поэтому сомневаюсь, что у меня было много выдающегося, кроме разве библиотеки, которая и до сих пор составляет самую большую радость жизни моей. Книжный знак некому в Киеве заказывать, а лишь бы – не хочется.
Пишите, Павел Давидович, как живется Вам. Нельзя ли через Русско-Германское общество в Москве выписать из Германии книги, хотя бы журнал «Das Plakat» за последние 8-9 лет. Деньги могу выслать немедленно. – Простите, что беспокою такими просьбами – это для меня очень важно.

С сердечным приветом.

Ваш Вл. Вайсблат

Примечания.

1 В журнале «Среди коллекционеров» П.Д. Эттингер публиковал информационные сообщения под рубриками «Заграничная хроника», «Вести из-за границы» и «Иностранные художники в России».
2 Не установлен.
3 В 1921 году П.Д. Эттингер сделал в Российском обществе друзей книги доклад «Г.И. Нарбут как иллюстратор», который опубликован не был.
4 Предполагаемый сборник не вышел, однако практически все воспоминания о Г. Нарбуте были опубликованы в киевском журнале «Бібліологічні вісті» (см. № 3 за 1926 г. и № 1 за 1927 г.).
5 В «Аргонавтах» (№ 1, 1923 год) были опубликованы воспоминания о Г.И. Нарбуте С. Чехонина и Д. Митрохина.
6 В 1920-х – начале 1923 гг. на Украине была опубликована фактически лишь одна статья о Г. Нарбуте: Ф.Е. (Эрнст Ф.Л.) Г.І. Нарбут. (Зб. секції мистецтв., № 1, 1921); в 1923 году вышла статья Ф. Эрнста «Посмертна виставка творів Г. Нарбута в Києві» («Червоний шлях», 1923, № 1). Наиболее полная биография Г. Нарбута появилась лишь в 1985 году: П. Белецкий. «Георгий Иванович Нарбут» (Л., 1985).
7 Митрохин Дмитрий Исидорович (1883–1973), график, близкий друг Г. Нарбута.
8 Чехонин Сергей Васильевич (1878–1936), график, с 1928 г. жил за границей.
9 Линкевич (урожд. Кирьякова) Вера Павловна (1892 – после 1985).
10 В 1926 году был издан Каталог посмертной выставки Г.И. Нарбута, состоявшейся в сентябре-октябре 1926 года в киевском Всеукраинском Историческом музее им. Т.Г. Шевченко. Текст был написан Ф. Эрнстом и Я. Стешенко.
11 Сидоров Алексей Алексеевич (1891–1978) искусствовед, коллекционер, специалист по истории графики.
12 Отдельное издание: Современный танец. (М., 1922).
13 Искусство книги. (М., 1922).
14 Книга П.Д. Эттингера «Станислав Ноаковский. Опыт характеристики» вышла в Москве в 1922 году.
15 Вайсблат Иосиф Наумович (1897–1979) – живописец и скульптор. Учился в Киевском художественном училище у Ф. Кричевского, с 1920 – во ВХУТЕМАСе у С. Волнухина, Б. Королева и А. Осмеркина. В конце 1940-х гг. был необоснованно репрессирован, освобожден после 1953 года. Умер в Москве.
16 Ефремов Сергей Александрович (1876–1939), литературовед, государственный и общественный деятель. Заместитель председателя Центральной Рады, председатель ЦК партии социалистов-федералистов, вице-президент Академии Наук Украины. Осужден в 1930 году, умер в заключении. Реабилитирован посмертно.
17 Кричевский Василий Григорьевич (1872–1952), живописец, график, архитектор, художник театра и кино, искусствовед. В 1922–1941 годах – профессор Академии Художеств Украины (позже – Киевский художественный институт). С 1943 года жил за границей, умер в Венесуэле.

11

20\11\1923

Дорогой Павел Давидович, пользуюсь оказией, чтобы послать
1) искреннее извинение за долгое молчание –
2) сердечный привет –
3) Вашу рукопись, которую, к сожалению, пока что не удалось использовать –
4) кое-что из последних киевских работ и
5) две фотографии с принадлежащих мне вещей: Врубеля и Пуссена (?).
Передаст Вам весь этот <неразб.> Сара Марковна Шор – талантливая художница, которая, как все талантливое, решила бросить Киев. Прошу, если можно, не отказать ей в помощи.
О себе нечего писать. Окружил себя книжками, картинками, как китайской стеной, и, кроме книжек и картинок, ничего не вижу и не знаю. Заедает понемногу провинция. Как-то не мечтается даже, чтобы вырваться отсюда. И работа все мелкая. Учебники, підручники, по-нашему – и все. Всякие планы и <…> разбиваются о казенщину. Единственное утешение, что в остальных провинциальных городах – еще хуже.
Что у Вас хорошего, Павел Давидович? – Приятно сознавать, что Вы по-старому много работаете и за всем следите.
Вы меня как-то спрашивали о какой-то сказке – «Бычок» – не знаю, о чем идет речь. Посылаю наугад книжку под таким названием. Не думаю, чтобы именно эту сказку Вам так хвалили.
Что это Ваш «Дельфин» замолк? Прекратился? – Или до нас не доходит?
Встретил Бухгейма(1). Передал от Вас привет. Обязался зайти, но больше не видел. Вероятно, уже уехал.
Мне писали из Москвы, что продавалась библиотека Гершензона2 – не знаете, кто ее купил. Полагаю, что там было много интересного.
Будьте здоровы.

Ваш Вл. Вайсблат


Примечания.

1 Бухгейм Лев Эдуардович (1880–1942), книговед, библиограф, издатель, коллекционер. Репрессирован, умер в Казахстане.
2 Гершензон Михаил Осипович (1869–1925) историк культуры, литературовед и публицист.

 


12

1\2\1924 г.
Дорогой Павел Давидович,
обращаюсь к Вам с большой просьбой.
Выпускаю сейчас «Шевченковский сборник»(1).
Для книжных украшений я решил использовать попавшую мне в руки рукопись 40-х годов. Это – переписанный польскими буквами украинский «Кобзарь» Шевченко. Рукопись украшена многочисленными заставками, концовками, инициалами – иллюстративного характера. Половина рисунков подписана Башиловым(2), вторая половина – Бельменом(3).
Не можете ли Вы сообщить мне какие-либо сведения об этих художниках.
Я ничего не мог и не могу припомнить о них, хотя фамилии кажутся мне весьма знакомыми.
Хочется мне дать в конце сборника заметку о рукописи, которая, безусловно, сделана в С.-Пбурге. Думаю, что оба художника учились в Академии и лично знали Шевченко.
Якову Бельмену Шевченко посвятил стихотворение «Кавказ» (Бельмен служил там офицером и был там убит в <18>45 г.).
Прилагаю несколько (хоть и скверных) оттисков с клише. В книге будет больше.
Книгу, само собою, вышлю Вам. – Жму Вашу руку.

Ваш Вл. Вайсблат


Примечания.

1 Второй «Шевченковский сборник» под редакцией П. Филиповича вышел в киевском издательстве «Сорабкоп» в 1924 году так же, как и первый сборник 1921 года в художественной редакции В.Н. Вайсблата (А. Гера). В «Шевченковский сборник» 1924 года были включены статьи С. Ефремова, А. Лободы, П. Филиповича, Б. Якубского, Д. Дударь, Ф. Самоненко, Д. Загула, А. Новицкого и Александра Гера. Статья А. Гера (В. Вайсблата) в этом сборнике касалась иллюстраций, которые им были использованы для этого издания, а в конце статьи было указано, что автор статьи благодарит «академика С.А. Ефремова за разрешение использовать рукопись с рисунками Башилова и де-Бельмена и П.Д. Эттингера (Москва) за биографические сведения об этих художниках».
2 Башилов Михаил Сергеевич (1821–1870), художник. Окончил Петербургскую Академию Художеств. Создал иллюстрации к «Горе от ума» А. Грибоедова и к «Губернским очеркам» М. Салтыкова-Щедрина. Среди работ – портрет Г. Квитки-Основьяненко (1842).
3 Де-Бельмен Яков Петрович, граф (1813–1845), художник-любитель, двоюродный брат М. Башилова. Погиб на Кавказе в 1845 году, где был адъютантом при генерале Людерсе. Близкий знакомый Т.Г. Шевченко. Памяти графа де-Бельмена поэт посвятил стихотворение «Кавказ» («…мій друже єдиний, мій Якове любий...» и дальше: «О друже мій добрий, друже незабутній»).

13
5\7\1924

Дорогой Павел Давидович,
к сожалению, экслибриса Лароша у меня больше нет. Я на днях еще раз пересмотрю все имеющиеся у меня из его библиотеки книги – если найду, немедленно вышлю.
Прилагаю пару знаков, давно уже предназначенные для Вас. Причем, когда я сегодня стал снимать с книжки («Пересмешник») типографский Смирдиновский ярлык, то под ним, неожиданно, нашел его же гравированный знак. Это сюрприз.
Экслибрис (?) без указания владельца снят мною с готского календаря за 1823 г. Лет 15-20 тому экземпляр этот принадлежал местному библиофилу и коллекционеру, прис<яжному> пов<еренному> Розенбергу. Но сомневаюсь, что знак этот был его, ибо в руках у меня было много книг из его библиотеки (в 1916 г. она продавалась), и я не встречал этого знака. Впрочем, может быть, это просто 4-ая стр. обложки того же календаря?
Очень похоже. Во всяком случае, так как картинка была наклеена как экслибрис – я Вам ее посылаю.

Теперь, Павел Давидович, у меня к Вам большая просьба. Настало, видно, время и мне двинуться в Москву. Я сейчас без службы (хотя временно еще не без работы). Укргосиздат в Киеве хиреет. Ограничился стереотипными учебниками – и тех не печатает. Из «Сорабкопа» я по некоторым причинам ушел. И это издательство сворачивается. Остальные издательства здесь слишком мелки, чтобы для меня нашлась интересная работа.
Так что, не можете ли Вы сообщить мне, как обстоит дело в Москве?
Могу ли я надеяться на <то, чтобы> устроиться?
В Киеве я назывался «художественным редактором» – ведал всецело внешностью книги, и выпускал, в общем неплохо. Знаю типографское дело и работаю в этой отрасли более 16 лет.
Если нужно будет взять на себя не только внешность, но и техническую часть издательства (и бумагу, и отчетность) – могу и это. Не знаю только, стоит ли приезжать в Москву на авось.
Ведь Вы близки к издательским кругам – и я поэтому решил выждать Вашей информации. Конечно, хотелось бы работу серьезную и большую.
Я занят буду здесь еще недели 2, а потом буду совершенно свободен.
Впрочем, если необходимо будет выехать немедленно – постараюсь.
Всего хорошего, Павел Давидович, до скорого свидания.

Ваш Вл. Вайсблат

Мой адрес: Николаевская пл. 2 кв. 31 (переехал этажом выше).

14

4\11\1924
Дорогой Павел Давидович.
Сара Марковна(1) совершенно неожиданно пришла проститься и хочет непременно писать пару слов для Вас. – Охотно исполняю ее просьбу – тем более, что самому давно уже хочется дать о себе знать. Но буду очень краток. Нового у меня мало. Постоянной работы нет. Зато есть постоянные большие неприятности (семейного характера, – на первом плане серьезная болезнь отца)(2) – из-за этого не могу вырваться в Москву, хотя получил предложение работы (в Ц.К. Профинтерна). Откровенно говоря, очень хочется вырваться из Киева – и может быть, благодаря этому и вырвусь.
Будьте здоровы. Скоро, если сам не приеду, напишу подробно.
Посылаю Вам экслибрис работы Хижинского(3).

1 С.М. Шор, см. выше.
2 Отец В.Вайсблата – киевский главный раввин Нухим Янкелевич Вайсблат умер в 1925 году.
3 Хижинский Леонид Семенович (1896–1972), график. Ученик Г.И. Нарбута. Жил в Киеве, с 1922 г. – в Ленинграде. Умер в Москве.

 

Публикация, вступительная заметка
и комментарий Артура Рудзицкого

© Інститут Юдаїки, 2007 © Дух i Лiтера, 2007