Мартин Горвиц

Растущий разрыв между нашей моделью постсоветского еврейства и реальностью

Данная статья основана на моем опыте работы на протяжении последних семи лет в России и Украине, где я наблюдал молодые еврейские общинные структуры, изучал проблемы и потенциал еврейских организаций и предоставлял небольшие общинные гранты для новых общинных групп. Вынесенный в заголовок «растущий разрыв» отражает поразительное несоответствие, с которым мне постоянно приходится сталкиваться, между вопросами, которые мне задают о еврейской жизни или которые поднимаются как в прессе, так и в научных статьях, и изменившейся реальностью этой самой жизни.

Еврейская жизнь после распада СССР: общество переходного периода

Несколько лет назад я получил приглашение на конференцию, организованную Центром русских исследований им. Девиса при Гарвардском университете. Хочу отметить – это было не через год и не через пять лет после распада СССР. В тексте приглашения было сказано: «В жизни евреев в России были свои взлеты и падения. Периодически они открыто допускались на влиятельные посты в искусстве и бизнесе, а также иногда и в правительстве. Эта открытость обычно была следствием коренных перемен режима или сильных потрясений, таких, например, как большевистская революция или Вторая мировая война. В другое время евреи были жертвами стихийного, а также организованного антисемитизма».
Мне кажется, почти каждое предложение данного абзаца с первого взгляда выглядит правильным, но при близком рассмотрении эти утверждения или просто неверны, или порождают вводящие в заблуждение обобщения.
Давайте рассмотрим их по порядку.
«В жизни евреев в России были свои взлеты и падения. Периодически они открыто допускались на влиятельные посты в искусстве и бизнесе, а также иногда и в правительстве». Во-первых, как раз в искусстве евреи всегда допускались на влиятельные посты (за исключением 1948-1950 гг., когда член Политбюро Андрей Жданов терроризировал интеллигенцию). Бизнеса, в капиталистическом смысле этого слова, в советский период официально не существовало. Евреи были даже «слишком» представлены почти во всех профессиональных и административных областях, поскольку обычно жили в городской среде и отличались мотивированным стремлением к образованию. Время от времени они даже занимали видные посты в правительстве: слово «периодически» в данном контексте ошибочно, но тем не менее оно также свидетельствует о неумении использования данных факторов как «показателей положения постсоветского еврейства». Подобные факторы, возможно, представляли собой ценную информацию, когда сторонние наблюдатели имели дело с закрытой системой, которой советское общество было для остального мира, но они, несомненно, являются устаревшими инструментами для оценки изменений, произошедших в обществе за последние пятнадцать лет.
Вернемся к цитате. «Эта открытость была следствием коренных перемен режима или сильных потрясений, таких, например, как большевистская революция или Вторая мировая война». Снова стоит напомнить, что сейчас обстоятельства более сложные. После августа 1991 года не существует никакого режима в том смысле, который вкладывается в это слово в России и в Украине. Российская политика имеет свои особенности, так же, как и политика Великобритании, Америки, Дании или Нигерии, но невозможно говорить о монолитном и неподвижном режиме, «перемены» в котором зависят от внутренней борьбы и приводят к «потрясениям» всей системы.
И, наконец, я должен поставить под вопрос старую концепцию, касающуюся природы и количества проявлений антисемитизма, некоторые из которых «организованы», а другие «стихийны». Необходимо подчеркнуть, что антисемитизм в России – стране, откуда во все языки пришло слово «погром» – это не просто концепция. Его проявления вызывают эмоциональную реакцию, условный рефлекс, который автоматически помогает привлечь внимание, приводят к политическим реакциям в Соединенных Штатах, к выделению средств на проведение конференций и т.п. Но вопрос о том, были на самом деле погромы стихийным или организованным явлением, является только предметом спора историков – специалистов по царской России. При оценке периода с 1917 по 1991 гг. я не могу привести ни одного примера «стихийного антисемитизма», который мог бы быть полезным для аналитического исследования. Да, официальная политика правительства и партии имела некоторые элементы антисемитизма. Но даже они не были специально «организованы». Данная концепция отражает старое мнение, она может привести к неверным выводам, если рассматривать каждую антисемитскую публикацию, высказывание или даже акт вандализма как сигнал об изменении политики где-то наверху. Хотя некоторые евреи, живущие в России, именно так на это и реагируют (что нередко зависит от их возраста). Для ученых, исследующих российское общество, приверженность этой парадигме может свидетельствовать о неадекватности в восприятии действительности.
Последний пример касается поднимавшегося вопроса о том, смогут ли евреи в данном регионе установить свою собственную, четко выраженную идентичность и создать собственные общинные структуры. К середине 90-х годов евреи активно создавали такие структуры, пользовались ими или были к ним безразличны. Время принятия решений общиной давно прошло, но этим вопросом некоторые до сих пор задаются на Западе.
Что же изменилось, благодаря чему наша старая парадигма, наши старые вопросы стали настолько устаревшими и недостаточными? Что изменилось, и почему большинство наших исследований на эту тему становятся все менее и менее адекватными?
Прежде чем привести данные, собранные за время моей работы в качестве распределителя грантов в течение более чем десяти последних лет, я приведу в поддержку своей критики несколько фактов устаревших взглядов в научных и журналистских кругах на еврейскую жизнь после распада Советского Союза.
Факт 1. За последние годы несколько сотен молодых специалистов окончили высшие учебные заведения со специализацией по иудаике с дипломами магистров, бакалавров и специалистов. Среди этих учебных заведений Московский и Санкт-Петербургский государственные университеты, отделения по иудаике в других ведущих вузах и новые «еврейские» университеты.
Выпускники этих вузов более-менее владеют современным и библейским ивритом, языком идиш, арамейским. Они знают еврейскую историю, современную и религиозную литературу, филологию, социологию. Они знакомы с классическими еврейскими текстами (ТаНаХ, Мишна). С 1997 г. проводятся молодежные конференции по иудаике, которые собирают каждый год более сотни молодых исследователей.
Факт 2. На территории бывшего Советского Союза существует более восьмидесяти средних общеобразовательных еврейских школ и еще больше – воскресных. В них обучается более 10000 школьников.
Факт 3. В сфере еврейского образования работают сотни учителей и преподавателей. Точное их количество назвать невозможно. Только семинары для преподавателей при Санкт-Петербургском университете посетили в общей сложности более пятисот учителей.
Факт 4. До начала 1990-х гг. на русском языке не существовало серьезной литературы об иудаизме, еврейской истории, философии да и просто художественной литературы на еврейскую тему. Сейчас же наиболее серьезный тематический библиографический бюллетень «Народ Книги в мире книг», публикуемый в Санкт-Петербурге, фиксирует от ста до двухсот наименований книг в год.
Факт 5. Исследование, цель которого установить общее число концертов, спектаклей, культурных вечеров, имеющих отношение к еврейской культуре, в городах России и Украины, не проводилось. Однако я уверен, что если бы таковое имело место, то оно зафиксировало бы тысячи и тысячи культурных событий различной значимости, которые посетило не меньше четверти миллиона евреев, а скорее всего – гораздо больше. Для секуляризованных постсоветских евреев подобные события имеют такое же значение, как для американцев переполненная синагогальная служба в Йом Киппур или массовый праздник изучения Талмуда в Мэдисон Сквер Гарден в Нью-Йорке.
Можно приводить и другие факты, касающиеся тиража еврейских периодических изданий (достигающего десятков тысяч экземпляров при еженедельной или ежемесячной периодичности), денежных средств, выделяемых местными бизнесменами на общинную жизнь (речь идет о десятках, а в совокупности, быть может, и о сотнях тысяч долларов в год), и т.п.
Даже беглого взгляда на эти факты достаточно, чтобы выделить целую группу не изученных на Западе тем, в то время как мониторинг антисемитизма и эмиграции продолжает привлекать основное внимание. К области потенциального интереса могут относиться:
1) самооценка и самосознание евреев, активно вовлеченных в работу еврейских общин и организаций;
2) взгляды людей поколения 1970-х, которые «остались» – у них можно было бы спросить, что изменилось для них лично и для окружающих евреев;
3) сравнительное психологическое исследование евреев одинакового возраста, образования и «еврейских интересов», проживающих в России, Украине, Израиле, Соединенных Штатах и Германии;
4) изучение постепенного увеличения самофинансирования еврейских организаций в России и Украине, со сравнением крупных и малых городов;
5) исследование общеизвестного мнения взрослых евреев: «Наши дети не такие, как мы, – они другие евреи, другие люди, с другим взглядом на мир, другими интересами». Мы должны знать, так ли это и почему.

Новая реальность
Три основные фактора в корне изменили мир, в котором евреи, как и все население бывшего СССР, сегодня живут, мыслят и действуют:
1) больше не существует единой определяющей роли, которую играли «партия и правительство»;
2) возникшую в результате пустоту, существовавшую уже с 1989 года, с энтузиазмом освоили и заняли евреи, организации которых быстро начали строить нечто вроде «еврейской общины»;
3) основной внешней силой, формирующей еврейскую жизнь, стали международные еврейские организации со своими собственными идеологическими, религиозными и культурными целями.
Достаточно взгляда в недалекое прошлое, чтобы вспомнить об этих переменах. В 1989 году, до того как многие «новорожденные» еврейские культурные организации объединились в единую для всего Советского Союза структуру под названием Ваад, евреи были разбросаны по многим изолированным местным организациям и не имели возможности общаться между собой: им разрешалось иметь дело только с Москвой. В результате на территории Советского Союза не существовало еврейской общественности. Ситуация изменилась стремительно. После исчезновения Советского Союза образовалось открытое общественное пространство, за которое ведут борьбу и даже частично уже на нем доминируют новые политические и экономические силы. Границы этого пространства свободно обсуждаются и критикуются теми, кто действует в его пределах. На этом новом открытом пространстве зарождающаяся еврейская реальность в значительно большей мере определяется собственной инициативой и руководством, а также преобладанием зарубежных еврейских структур, как американских, так и израильских, с их значительными ресурсами, чем каким-либо из аспектов российской или тем более украинской внутренней политики.
Теперь я хочу поделиться своим личным опытом и наблюдениями, отталкиваясь от которых, я призываю западных коллег пересмотреть модель постсоветского еврейства.
Еврейский фонд общинного развития в России и Украине предоставил свыше 240 грантов более чем тридцати общинам за этот период. Хотя часть этих грантов была предоставлена группам, которые возникли как общинные структуры именно благодаря их первым грантам, я считаю, что эти цифры верно отражают значительный срез существующей реальности, маленькую, но значимую часть большого целого в общинной жизни России и Украины. Ни один из этих грантов не был выдан только в результате рассмотрения письменного заявления. Каждое решение принималось после одного или двух посещений города или населенного пункта, где я часто жил не в гостинице, а на дому; встречи со всеми евреями, принимающими активное участие в общинной жизни; последующей встречи с группой, ищущей поддержку; обсуждения ситуации с точки зрения активистов и рядовых евреев; и во многих случаях подобные обсуждения проводились с нееврейскими активистами-правозащитниками.
Области деятельности, на которые предоставлялись гранты, отражают как широту, так и разнообразие этой новой еврейской жизни. Сюда относятся:
– еврейские детские сады;
– дневные и воскресные школы;
– хоры, музыкальные ансамбли, клейзмерские фестивали/семинары, исполнители песен на идиш, группы, собирающие еврейские памятники материальной культуры и исторические документы;
– поддержка распространения еврейских газет в отдаленных регионах;
– исследования, документы и учебные пособия по Холокосту, рассматривающие еще слабоизученную историю нацистского геноцида на советской территории;
– публикация воспоминания ветеранов Второй мировой войны, «Книг памяти», учебных материалов, составленных учителями;
– программы «Культурный автобус», предназначенные для распространения культурной деятельности из региональных центров в более мелкие населенные пункты с заметным еврейским населением (в Украине);
– местные структуры, предоставляющие домашний уход за престарелыми; детская группа «Цдака» («Благотворительность»), созданная по модели пионерского отряда, но использующая Маймонида для присяги; молодежные группы «Гилель», проводящие общинные пасхальные седеры в провинциальных городах с последующей субботней программой; учебные семинары для волонтеров и консультантов, задействованных в различных программах;
– поддержка ряда общинных интернет-проектов, включая обучение представителей местных школ, социальных центров и музыкальных групп; поиск таких групп; использование веб-страниц для того, чтобы об общинной жизни стало известно в мире еврейского Интернета.
Особый интерес представляют проекты, в которых еврейские интересы связываются с более широкой задачей борьбы со всеми видами ксенофобии. Два проекта заслуживают упоминания: первая публикация дневника Анны Франк на украинском языке, который пользовался большим спросом у различных групп, от местных библиотек до военных училищ (!), и созданная в Санкт-Петербурге полиэтническая группа «Климат доверия», которая собирается уже несколько лет для обсуждения общей стратегии борьбы с ксенофобией.
Можно ли сделать какие-либо обобщения на основании данного списка групп и проектов? Я считаю, что эта возродившаяся, растущая, слабоизученная и официально почти незамеченная еврейская жизнь может быть представлена по следующим направлениям:
1.Образование является главным средством создания «нового русского еврея», с еврейской школой как центральной общинной организацией. Позиция еврейских детей и молодежи очень отличается от той, на которой стоят их родители, и дети приносят в семью родителям свои знания истории, праздников, а часто и празднование субботы (в школах часто проводятся занятия для взрослых). Еврейские детские сады и школы часто являются основными еврейскими организациями в общине, обеспечивающими активное участие и руководство ее деятельностью, и даже предпринимающими усилия по сбору средств.
В сфере высшего образования в Санкт-Петербурге, Москве, Казани, Киеве, Харькове и других городах появляется все больше ученых и преподавателей, которые активно занимаются еврейскими дисциплинами в государственных высших учебных заведениях, как видно из тем и уровня докладов, представляемых на Ежегодной международной междисциплинарной конференции по иудаике, которую проводит в Москве Центр «Сэфер». Хотя первоначальной целью этих конференций было в основном «воспитание» и поддержка учителей и ученых на всех уровнях, на Десятой конференции в 2003 году за три дня было представлено более двухсот докладов, многие из которых по своему уровню легко могли бы сравниться с выступлениями на наиболее на настоящий момент авторитетной трибуне в области иудаики – международном форуме, проходящем раз в четыре года в Иерусалиме.
2.Культура, включая музыку, театр, танец и изобразительное искусство. Для анализа данной сферы не существует доступной статистики. Сравнительная значимость еврейской культуры по отношению к еврейским религиозным установкам для постсоветского еврейства – тема для отдельного разговора. Я только замечу, что серьезные еврейские активисты и те, кто работает в бывшем Советском Союзе на протяжении последнего десятилетия, согласны в том, что существует постоянный спрос на еврейские книги, концерты, театр и живопись. Серьезные русскоязычные интеллектуалы на постсоветском пространстве начинают осмысливать и подытоживать то характерное самосознание, которое сложилось вокруг еврейской культуры.
3. Холокост и влияние опыта Второй мировой войны. Существование почти в каждой еврейской общине групп ветеранов войны, издание серьезной литературы, воспоминаний и, что еще более важно, исследований, публикации и программы для учителей указывают на важность данной темы для самопознания и самопонимания еврейского сообщества.
4. Еврейская молодежь. Появление по крайней мере двух поколений молодых евреев, которые росли, открыто отмечая еврейские праздники, посещая еврейские школы, привело к тому, что еврейская молодежь значительно отличается от своих родителей по своим позициям и восприятию. Данный вопрос еще предстоит изучить. Я же приведу в качестве иллюстрации такой эпизод.
Шестилетняя девочка, посещающая детский сад Адаин Ло, видит из окна автобуса строящийся жилой дом в Санкт-Петербурге: «Мама, смотри, какой балкон! На нем можно строить сукку на Суккот!» Мама хочет шикнуть на ребенка и сказать, что нельзя открыто говорить о таких вещах, но потом решает: «Нет, это хорошо», – и только улыбается.
5. Появление постоянно растущей местной финансовой поддержки для местных еврейских общинных организаций. Я не буду упоминать названия наиболее активных организаций. Их все знают. Скажу лишь, что Еврейский фонд общинного развития ввел требование, согласно которому не менее пятнадцати процентов стоимости проекта, осуществляемого в России и Украине, финансировались за счет местных организаций.
6. Религиозная жизнь в синагогах. Я поставил этот пункт на последнее место по двум причинам. По моему мнению, синагоги занимают значительно более периферийное место в общинной жизни, чем в любом другом регионе, по ряду причин. Тем не менее, для постсоветского еврейства вполне характерно появление в еврейской жизни, сосредоточенной в синагогах, небольших, но медленно увеличивающихся элементов «общинного центра».

Заключение
Если моя концепция растущего разрыва между складывающейся еврейской реальностью и нашим ее пониманием верна, тогда необходимо серьезно рассмотреть следующие изменения в деятельности и позиции западного еврейства.
Еврейские организации должны решительно переориентировать свою политику на поддержку организаций и процессов, которые на самом деле создают общинную жизнь. Такие организации, как Объединенный американский распределительный комитет («Джойнт»), частные фонды, такие как Семейный фонд Шустерман, местные федерации американских еврейских общин, израильские организации, такие как Еврейское агентство («Сохнут»), Фонд Пинкуса, Министерство образования и Лишкат а-Кешер (Отдел внешних сношений канцелярии премьер-министра Израиля) должны пересмотреть свои взгляды относительно того, что действительно составляет «еврейскую жизнь» на постсоветском пространстве.
Ученые, писатели и журналисты должны сделать сознательное усилие и отбросить устаревшие стереотипы, основанные на неверных предположениях относительно обстоятельств и тенденций новой еврейской жизни. Следует изучать эту новую еврейскую жизнь и писать о ней так, как она есть, а не так, как мы привыкли ее понимать.
Я хочу закончить словами Иосифа Зисельса, лидера украинского еврейства на протяжении пятнадцати последних лет, обращенными к мировому еврейству. Хотелось бы надеяться, что благодаря тому, что мы будем делать, писать и говорить в будущем, его слова утратят свою актуальность:
«Раньше мы были евреями молчания, потому что боялись говорить; теперь мы молчим, потому что другие евреи не желают нас слушать. Мы знали, что были невежественны, лишены знания и традиции. Но мы думали, что вместе с вами, с вашей помощью мы восстановим наше чувство независимого еврейского самосознания и общины. Что к нам будут относиться не как к объектам того, чем мы, по вашему мнению, должны быть, но как к автономным субъектам».