Aлек Эпштейн

Израиль и арабские страны: надежда на мир умирает последней?

Существование крайне напряженных отношений между Израилем и арабскими странами является неотъемлемой частью региональной, да и общемировой политики на протяжении многих лет. Вместе с тем, подписание целого ряда соглашений, призванных добиться хотя бы частичного урегулирования ближневосточной проблемы, не могло не повлиять на систему регионального взаимодействия. Подавляющее большинство государственных деятелей и ученых рассматривают подписание мирного соглашения не как один из этапов отношений между странами, а как своего рода самодостаточный завершающий аккорд переговорного процесса. При этом специфические особенности отношений, которые складываются после подписания этих соглашений, практически не анализируются. Выражаясь более простым языком, утверждение «пусть и плохой, но мир лучше доброй ссоры», как правило, воспринимается как аксиома. Так, например, известный российский политолог К.З. Хамзин в своей статье, вышедшей в 2000 году в альманахе «Ближний Восток и современность», оценивая соглашение, заключенное в Кемп-Дэвиде более двадцати лет назад, писал: «В Израиле договор с Египтом прозвали «холодным миром», не стоившим того, чтобы отдавать за него Синай и демонтировать поселения, существовавшие на полуострове в момент подписания кемп-дэвидских соглашений». Если дело обстоит именно таким образом, напрашивается целый ряд вопросов, важнейшие из которых сводятся к попытке понять динамику и причины подобного развития событий. Насколько вообще можно считать подписание мирных соглашений гарантией установления добрососедских отношений? Каковы те причины и мотивы, которые толкают отдельные арабские страны на переговоры с еврейским государством и на подписание мирных соглашений с ним, и что может ожидать Израиль в этой связи? Какой вклад могут внести международные организации и страны - спонсоры переговорного процесса в налаживание подлинно мирных отношений между Израилем и арабскими странами, не только до, но и после официальной церемонии подписания соглашения? Какие причины объясняют тот факт, что подлинный мир так и не достигнут ни в Палестине, ни на Ближнем Востоке в целом? Попытке ответа на эти вопросы в более широком контексте ближневосточных конфликтов и посвящена данная статья.
Позиция Израиля в ближневосточном противостоянии принципиально отличается от положения большинства стран в различных конфликтах. Если для большинства государств дипломатия представляет собой искусство сосущевствования, то для Израиля - это искусство существования. На протяжении десятилетий у нескольких поколений израильтян выработалась психология «осажденной крепости». После шести войн и двух витков палестинского восстания (интифады) за период в пятьдесят с небольшим лет, граждане еврейского государства не без оснований воспринимают свою страну как маленький островок, окруженный враждебными арабскими странами, которые не хотят мира и считают уничтожение Израиля одной из своих основных задач. В той или иной степени эта точка зрения разделяется всеми участниками внутриизраильской дискуссии о возможности достижения «мира в обмен на территории».
Практически вся история сионистского движения, становления еврейской общины в Палестине, создания Государства Израиль, развития конфликта и поисков путей его решения может быть адекватно рассмотрена только в контексте общемировых и региональных политических, экономических и культурных тенденций. Сионистское движение сформировалось на исходе «золотого века» европейского национализма, что в значительной степени предопределило и успех сионистского проекта, и трудности его воплощения в жизнь. Представляется очевидным, что идеология, видевшая своей главной целью создание (или воссоздание) еврейского национального государства, лишь в некоторой мере могла считаться исключительной.
В конце XIX столетия во многих западных странах восторжествовала концепция, согласно которой политический суверенитет должен соответствовать национальному делению, что основой политической организации мирового порядка должны стать национальные государства, а не монархии или многонациональные империи. Поэтому неудивительно, что еврейское движение также объявило национальное государство не только наилучшим средством решения «национального вопроса», но и необходимым условием своего национального возрождения. И в настоящее время общие тенденции мировой геополитики оказывают критическое влияние как на то, что происходит в Государстве Израиль, так и на развитие арабо-израильского конфликта.
Существенное воздействие тенденций развития мировой дипломатии на Государство Израиль проявилось уже в том, что само решение о создании государства было принято не в ходе двухсторонних или многосторонних переговоров с участием жителей Палестины, а на заседании самой представительной из международных организаций - Генеральной Ассамблеи ООН. Даже войны между Израилем и арабскими странами во многом проходят по «сценарию извне». Опасения США по поводу возможного военного вмешательства Советского Союза в ближневосточные конфликты (как в самой Палестине, так и за ее пределами, прежде всего, в Северном Иране) из-за их помощи Израилю, фактически оставили последний без значительной американской поддержки в ходе Войны за независимость, что значительно затянуло войну и привело к большим потерям с израильской стороны. Без участия Англии и Франции Израиль почти наверняка не начал бы в 1956 году операцию против Египта. Израильско-египетская Война на истощение закончилась лишь после того, как 30 июля 1970 года в тридцати километрах к западу от Суэцкого канала израильские истребители сбили четыре советских самолета. Опасаясь советской военной интервенции, правительство Голды Меир декларировало свое согласие на прекращение огня и на выполнение резолюции №242 Совета Безопасности ООН «во всех ее пунктах». Трудно сказать, какой бы баланс сил сложился на Ближнем Востоке в случае, если бы попытки американских посредников добиться прекращения огня в разгаре состоявшейся в 1973 году Войне Судного дня потерпели крах. До начала возглавленной США операции против Ирака в январе 1991 года территория Израиля не обстреливалась ракетами СКАД, но затем на израильской территории упало более сорока этих ракет. Тенденции развития арабо-израильского конфликта, равно как и всех переговоров между сторонами, напрямую зависят от общей расстановки сил в мире, что превращает Ближний Восток в едва ли не наиболее нестабильную арену мировой политики. Однако в целом это обеспечивает сохранение сформировавшейся еще в конце 1940-х годов системы взаимоотношений между вовлеченными в конфликт сторонами.
Вопреки расхожему мнению, арабо-израильское противостояние началось задолго до создания Государства Израиль; его корни уходят в арабские волнения 1921, 1929 и 1936-1939 годов, отчетливо выявившие невозможность компромисса между руководством еврейской общины и экстремистски настроенными мусульманскими религиозными лидерами Палестины. Похожим образом развиваются события и в наши дни: экстремистская позиция авторитарного лидера Палестинской национальной администрации Я. Арафата стала основным фактором, сорвавшим достижение урегулирования конфликта между израильтянами и палестинцами в ходе переговоров в Кемп-Дэвиде и в Табе в 2000 году.
Арабо-израильский конфликт едва ли имеет смысл определять как «неразрешимый», ссылаясь на то, что арабы, якобы, никогда не смогут договориться с израильтянами. подтверждением обратного служат соглашения о перемирии, подписанные при посредничестве ООН: в феврале 1949 года - с Египтом, в марте 1949 года - с Ливаном, в апреле 1949 года — с Иорданией и в июле 1949 года - с Сирией. В определенной мере они стали моделью для достижения полноценных мирных договоров в будущем: с Египтом - в марте 1979 года и с Иорданией - в октябре 1994 года. В 1983 году был подписан и мирный договор с президентом Ливана Б. Жмайелем, сорванный и не воплощенный в жизнь из-за убийства ливанского лидера несколько месяцев спустя.
В арабо-израильских отношениях окончание войны совсем не обязательно связано с достижением мирных соглашений. Хотя договоры о прекращении огня были подписаны Израилем со всеми граничащими с ним арабскими странами еще в 1949 году, прошло тридцать долгих лет, прежде чем был подписан первый всеобъемлющий мирный договор между Израилем и какой-либо из арабских стран. Согласие арабской стороны на подписание промежуточных соглашений совсем не обязательно является индикатором ее готовности на подписание постоянных всеобъемлющих мирных договоров. История показала, что, как правило, события развиваются совершенно иначе.
Немаловажно еще раз подчеркнуть, что при всей важности арабо-израильских противоречий для общей ситуации на Ближнем Востоке, они не являются единственным фактором, определяющим ситуацию в регионе. Этот конфликт лишь один из элементов борьбы за распределение сфер политического и экономического влияния на Ближнем и Среднем Востоке. Арабо-израильские противоречия еще более обостряются из-за происходящего в ряде стран Ближнего Востока усиления антимодернистских традиционалистских настроений. В сознании многих арабских политических лидеров Израиль является олицетворением чуждого восточному менталитету начала, которое надо изгнать из Палестины, исторически относящейся к миру ислама. Усиление радикального исламизма в последние годы (в том числе и в таких странах, как Египет и Турция) крайне затрудняет возможность достижения прочного мирного урегулирования, основанного на взаимном доверии между сторонами.
На израильской политической сцене два основных подхода к вопросу о мире в недавнем прошлом представляли попеременно стоявшие у власти партии «Ликуд» («Единство») и «Авода» (Партия труда), однако в настоящее время различия между ними не кажутся принципиальными. Ни одна из этих партий не выступает за повторную израильскую аннексию каких-либо территорий, переданных палестинцам или арабским странам в ходе переговоров, обе партии выражают готовность пойти на довольно значительные территориальные уступки при обеспечении действенных гарантий обеспечения обороноспособности страны. Продвижение переговорного процесса отчетливо продемонстрировало, что готовность на далеко идущие территориальные компромиссы продемонстрировали как лидеры израильских социал-демократов, так и политики правоцентристской ориентации. Опыт правления так называемого «национального» лагеря свидетельствует, для того, чтобы развивать и углублять отношения с палестинцами и арабскими странами, совсем не обязательно обладать всей полнотой власти социал-демократов. Достижение тех или иных договоренностей между Израилем и арабами во много большей степени зависит от готовности или неготовности тех или иных арабских лидеров идти на соглашение с Израилем, чем от того, какая именно политическая партия находится у власти в Израиле.
Распространенное в массовом сознании деление политических лидеров (как арабских, так и израильских) на «ястребов» и «миротворцев» является в корне ошибочным. Президент Египта Ануар Садат, ставший первым арабским руководителем, посетившим Израиль и подписавшим с еврейским государством мирный договор, был инициатором войны 1973 года. Король Иордании Хуссейн, подписавший мир с Израилем в 1994 году, выступил на стороне Египта в войне 1967 года. Удостоенный Нобелевской премии мира палестинский лидер Ясир Арафат лично руководит разветвленной сетью палестинского террора. Готовность к самым большим уступкам (как на палестинском, так и на сирийском направлении) была продемонстрирована премьер-министром Израиля Эхудом Бараком, посвятившем едва ли не всю свою жизнь службе в спецназе и военной разведке и удостоенным за это пяти воинских знаков отличия (беспрецедентный случай в истории Израиля). Нынешний министр иностранных дел Израиля Шимон Перес, заслуженно считающийся фактическим инициатором соглашений в Осло, три года спустя, в мае 1996 года, будучи премьер-министром, отдал распоряжение о начале одной из самых жестоких антитеррористических операций в истории Израиля - «Суд и воздаяние», в ходе которой сотни жителей Южного Ливана погибли а еще сотни тысяч вынуждены были покинуть свои дома, опасаясь налетов израильской авиации. Тот факт, что тот или иной политик принимал активное участие в тех или иных мирных переговорах совсем не означает, что вся его жизнь была посвящена поиску путей установления мира на Ближнем Востоке.
Весь ход ближневосточной политики в последние полвека представляет собой циклическую историю войн, перемирий, переговоров и новых войн, которую нельзя изображать ни как сплошную историю противостояния, ни как заранее предопределенный, несмотря на всевозможные коллизии, путь к миру. Напротив, самые тяжелые войны, как, например, Война за независимость Израиля (1948-1949 гг.) и Война Судного дня (1973 г.) привели к достижению мирных соглашений, а мирные соглашения совсем не обязательно означают конец вооруженного противостояния. Так, например, договор, подписанный Израилем с президентом Ливана Б. Жмайелем в 1983 году, никоим образом не способствовал прекращению войны в Ливане, а серия соглашений с палестинцами в 1990-е годы кончилась беспрецедентным взрывом насилия и террора, который продолжается уже более двух лет.
В то время как для израильтян установление мира с каждой арабской страной - это самостоятельный, не зависимый ни от чего процесс, большинство жителей арабских стран (при наличии небольшой группы твердых сторонников мира и абсолютных противников какого-либо диалога с Израилем вообще) так и не сумело преодолеть того чувства, что не может быть отдельно взятого мира с Израилем в отрыве от состояния дел на всех других направлениях ближневосточного конфликта. При этом наиболее резкими противниками нормализации отношений с Израилем выступают в арабских странах представители свободных профессий, интеллигенция. В то время как большинство израильских (как и европейских) интеллектуалов придерживаются либеральной, гуманистической ориентации, в арабском мире многие интеллектуалы находятся в авангарде наиболее националистических и антилиберальных движений.
Культура и религия ближневосточных арабов во многом определяет их внешнеполитические взгляды в целом, и отношение к Государству Израиль, в частности. Очевидна и прямая связь между степенью религиозности и отношением к миру с Израилем. Весьма болезненным остается для верующих мусульман и тот факт, что исламские святыни оказались на еврейской территории. Вопрос контроля над святынями — это вопрос престижа: не случайно в мирном договоре Израиля с Иорданией, заключенном 26 октября 1994 года, вопросу доступа и контроля над местами, представляющими историческую и религиозную ценность, отводилась особая статья. Согласно этому договору, израильское правительство признавало особую роль Хашимитского королевства Иордании в вопросе о контроле над мусульманскими святынями Иерусалима.
С точки зрения «арабской улицы», еврейское государство является проводником американской политики и американского образа жизни на традиционно консервативном Ближнем Востоке, своеобразным форпостом Западной цивилизации в регионе. Пожалуй, наиболее лояльными к Израилю являются ливанские христиане-марониты и друзы. Хотя, с другой стороны, можно говорить и о том, что симпатии ливанских христиан-маронитов связаны не с их религией, а, скорее, с чувством солидарности. С их точки зрения, израильтяне так же, как и они сами, - это маленький народ, который мужественно противостоит окружающему его агрессивному мусульманскому миру.
Арабо-израильский конфликт накладывается на многовековую историческую память народов Ближнего Востока. До сих пор среди арабов значительное раздражение вызывают турки, ибо они не забыли несколько веков своего унижения под железной пятой Османской империи. Не забыли они и Крестовые походы европейцев, с которыми во многих арабских СМИ сравнивается реализация сионистского проекта по созданию еврейского государства в Палестине.
В арабском, да и не только арабском, мире распространено мнение, что Израиль в своей внешней политике руководствуется преимущественно позицией силы. Безусловно, на данный момент Израиль обладает самой боеспособной армией на Ближнем Востоке, а израильские ВВС считаются одними из лучших в мире. Однако это совсем не говорит о его непобедимости: история арабо-израильского конфликта показала, что Израиль может выиграть только блицкриг. Продолжавшиеся около недели Синайская (1956 г.) и Шестидневная (1967 г.) войны закончились безоговорочной победой Израиля, однако затяжные противостояния, как, например, израильско-египетская Война на истощение (1967-1970 гг.) или война в Ливане (1982-1985 гг.) не относятся к наиболее славным страницам истории страны.
Парадоксальным образом, развитие экономических связей между Израилем и арабскими странами куда больше способствовало дальнейшему отторжению, чем сближению между ними. Арабский бойкот израильских товаров был отменен, и если раньше они могли быть импортированы в арабскую страну только под «чужим флагом», то теперь во многих арабских государствах можно встретить и товары с клеймом «Маdе in Isrаеl». Это, однако, совсем не означает, что экономические отношения между Израилем и арабами представляются обеим сторонам взаимовыгодными. Среди арабов распространено мнение, что единственная цель, которую перед собой ставит Израиль - это контроль над полезными ископаемыми арабских стран и экономическая гегемония во всем регионе. Несмотря на то, что арабские государства контролируют самые крупные месторождения нефти в мире, практически ни одно из них не смогло создать эффективно функционирующую хозяйственную систему. В то время как Израиль может предложить арабам высокие технологии, арабы могут предложить Израилю только дешевую рабочую силу и полезные ископаемые. Нормальное же сотрудничество возможно лишь при равноправии партнеров: в ситуации, когда положение одной из сторон заведомо лучше, чем у другой, выгодное и продуктивное сотрудничество является маловероятным. Наглядной иллюстрацией этого тезиса является следующий факт: только 12% опрошенных в 1994 году ливанцев и иорданцев сочли, что от экономического сотрудничества одинаково выиграют обе стороны, в то время как 81% опрошенных ливанцев и 75% иорданцев выразили уверенность, что выгоду получит преимущественно Израиль.
История арабо-израильского противостояния представляет собой конфликт народов, у каждого из которых - своя правда, так и не воплотившаяся в полной мере на многострадальной земле Ближнего Востока.
Путь к миру и после многочисленных праздничных церемоний может оказаться очень и очень долгим. Несколько лет назад, описывая динамику иордано-израильских отношений в 1990-е годы, Мустафа Навайсех заключал: «Предстоит преодолеть еще длинную дистанцию, которая отделяет нынешние события от действительно прочного мира, который может служить общим интересам региона и содействовать его развитию и уверенному продвижению в будущее».